Репортаж из Донецка

Утро референдума выдалось дождливым. С позднего вечера в Донецке льет как из ведра. Отдельные военные эксперты заявили, что это помешает ВСУ корректировать огонь, что может облегчить судьбу тех, кто с самого утра отправился на избирательные участки проголосовать за вхождение ДНР в состав Российской Федерации в качестве субъекта.

Избирательные участки открылись в 8 утра 23 сентября. Это первый день проведения референдума. Голосование продлится включительно до 27 сентября.

Я пообщался с членом избирательной комиссии Ворошиловского района Донецка Дарьей Ющенко. Она рассказала, что сложности с организацией референдума заключались в том, что долгое время комиссия не знала конкретных дат, а когда было принято решение о проведении, тут же стартовали в ускоренных темпах подготовительные мероприятия.

«Накануне мы получили бюллетени, посчитали, выполнили все необходимые мероприятия и в 8 утра избирательный участок начал свою работу», — рассказала член комиссии.

Работают выездные избирательные комиссии с переносными урнами. Ее члены курсируют по определенному заранее маршруту, где на выбранных точках проводят голосование. Также известно, что принять участие в референдуме можно и на дому. Комиссия приходит по месту жительства гражданина, где он может проголосовать.

Кроме того, проголосовать можно на любом участке. Не обязательно идти по месту прописки. Такие граждане заполняют соответствующие заявления, согласно которым они обязуются не голосовать повторно, так как за это грозит административная и уголовная ответственность. Возможность проголосовать на любом участке обусловлена сложной военной обстановкой в Республике.

«В силу обстоятельств человек может проголосовать несколькими способами. Первый — это непосредственно у себя возле дома или, если комиссия поднимется, в квартире. Комиссия при себе имеет переносную урну.

Если человек проживает по адресу, но там не зарегистрирован, он может написать заявление, в котором он свидетельствует, что он больше не будет голосовать на другом избирательном участке, кроме этого. Либо 27 сентября избиратель может подойти на избирательный участок и уже там сделать свое волеизъявление», — объяснила Ющенко.

Для голосования необходим документ, который подтверждает личность гражданина и место проживания. Это могут быть паспорт гражданина ДНР, паспорт Украины старого образца с местной пропиской или паспорт Украины нового образца, но с адресной справкой. Кроме того, военнослужащие Республики имеют право предоставить военный билет.

«Люди очень охотно идут. Буквально, когда мы приехали по первым адресам, которые были у нас в маршруте, люди, которые проезжали мимо на машинах, подходили к нам, подходили граждане из соседних домов», — рассказала член комиссии.

Мне удалось узнать реакцию людей, которые массово приходят на избирательные участки в Донецке, несмотря на угрозу обстрелов со стороны украинской армии. Мирослава Трощина, преподаватель Академии управления, утром также приняла участие в референдуме. Накануне она стала свидетельницей обстрела Крытого рынке, где погибли 6 человек и еще 4 дончан получили ранения. Но даже это не испугало девушку, и утром она пришла на избирательный участок в Ворошиловском районе Донецка. Я поинтересовался, какой же ответ она выбрала.

«Мой ответ был, конечно же, да. Потому что Донбасс ждал этого 8 лет, ждал, страдая, надеясь, и вот он, этот счастливый день. С самого утра я испытываю исключительно радостные и праздничные эмоции. Очень надеюсь, что будущее Донбасса в составе России будет исключительно светлое, полное надежд, успехов. Жду восстановления и только самого наилучшего, что заслуживают жители нашей Республики», — рассказала педагог.

К сожалению, но предсказуемо в день старта проведения референдума ВСУ обстреливают прифронтовые и центральные районы Донецка. По поступающим сводкам, под огнем украинских боевиков находятся Куйбышевский, Киевский, Калининский районы столицы ДНР. Очевидно, что этим артиллеристы ВСУ не ограничатся, так как буквально накануне украинская армия предприняла попытку контрнаступления на севере Республики, а также вела обстрелы всех районов Донецка.

Оригинал: https://asd.news/articles/dnr/v-dnr-startoval-referendum-o-prisoedinenii-k-rf/

Репортаж с места трагедии

Накануне начала проведения референдума о вхождении ДНР в состав Российской Федерации украинская армия вновь ударила по центру Донецка. Под огнем ВСУ оказался Ворошиловский район столицы Республики. На этот раз снаряды западных орудий упали в районе Крытого рынка. Это уже второй подобный удар по Ворошиловскому району за последние 7 дней.

Никаких военных объектов поблизости нет. ВСУ ударили по центру Донецка в разгар рабочего дня. В это время здесь всегда много людей. Рынок, автостанция, Академия управления, «Донмак», мелкие закусочные и цветочные магазины. Ударили в массовое скопление людей. В цветочных лавках молодые девушки работают даже в позднее время перед самым комендантском часом. Снаряд попал именно туда, а также было прямое попадание в автобус.

Мэр столицы ДНР Алексей Кулемзин сообщил, что ВСУ выпустили по Ворошиловскому району пять 155-миллиметровых снарядов. Кроме того, что большая часть из них упала в районе Крытого рынка, один разорвался перед городской администрацией Донецка на улице Артема.

В результате артиллерийской атаки ВСУ повреждения получило здание Крытого рынка. Возле образовалась огромная воронка. Сотрудники рынка ранений не получили. Весь удар на себя приняло здание. Повреждения получил фасад.

Хуже ситуация обстояла на проезжей части недалёко от автостанции, рыночных павильонов и здания Академии управления. Украинские преступники попали в автобус №38. Выжить у пассажиров не было возможности. Тела буквально разорваны на части. Осколками также убило несколько продавцов в цветочных лавках, которые располагаются у дороги.

По первым данным, которые стали поступать с места обстрела, погибло 4 человек, но ситуация оказалась хуже предварительной информации. Впоследствии стало известно, что количество жертв увеличилось до 6 человек. Среди них был подросток 14 лет. Также в число погибших входят мать двоих детей, продавец цветочного магазина, водитель и другие пассажиры автобуса. Все они скончались на месте.

Также ранения получили четверо дончан. Сотрудники «скорой помощи» доставили их в медицинские учреждения Донецка. На месте трагедии работают следователи СК Российской Федерации, а также экстренные и специальные службы.

Как сообщают очевидцы, никакого свиста «прилета» не было слышно. Выжившие рассказывают, что прогремело несколько взрывов без предваряющих звуков.

Очевидно, что удар был преднамеренным. Уже завтра свои двери откроют пункты для голосования на референдуме о вхождении в состав России. Украинские боевики бьют по массовому скоплению людей, чтобы запугать местное население перед грядущим голосованием. Фактически, это террористический акт, которых только в Донецке за последние недели произошло порядка трех.

Киеву необходимо сорвать референдум, который юридически закрепит тот факт, что Донбасс является частью Российской Федерации, несмотря на то, что Запад и его сателлиты не признают результаты этого голосования. Но в ДНР позиция иностранных государств мало кого интересует, учитывая, что никто не осуждает действия украинских боевиков, которые буквально ежедневно совершают военные преступления.

Оригинал: https://asd.news/articles/genocide/nakanune-referenduma-vsu-obstrelyali-tsentr-donetska/

Возвращение на улицу Стратонавтов спустя семь месяцев СВО

Утром не покидало стойкое чувство дежавю. Будто вновь вернулись в 24 февраля. Еще накануне, пока вечером все судорожно ждали обращения президента России Владимира Путина, казалось, что нечто подобное уже переживали, но 7 месяцев назад. Не у меня одного было такое чувство.

Поехать на улицу Стратонавтов предложил итальянский журналист Витторио Ранджелони. У него также было ощущение, что сегодняшнее утро было похоже на 24 февраля.

«Будто новое начало. Хочу снова поехать к Николаю Васильевичу, как тогда», — написал итальянец.

7 месяцев назад мы приезжали сюда к мужчине, живущему у самой линии фронта все 8 лет вооруженного конфликта в Донбассе. Среди журналистов он пользуется популярностью. Пожилой мужчина – достаточно интересный герой для сюжетов.

Бывший шахтер, который живет в 400 метрах от зданий разрушенных терминалов Донецкого аэропорта, умудряется разводить голубей. На заднем дворе за его скромным домиком у самой линии фронта стоит голубятня. Этот факт всегда впечатляет людей, которые не представляют, как можно гражданским жить на линии боевого соприкосновения и к тому же еще обустраивать свой быт.

В начале СВО мы приезжали к Николаю Васильевичу в гости, чтобы спросить, как он относится к тому, что Россия пришла на защиту Донбасса. В конце февраля мужчина был чрезвычайно рад. Буквально ликовал, так как ждал этого события долгие 8 лет войны в Донбассе, пока украинские боевики беспощадно били по городам Республики. Нам хотелось узнать, что изменилось в жизни Николая Васильевича за эти 7 месяцев специальной военной операции России на Украине.

Фронт так и не отодвинули

По обе стороны дороги то и дело из-за «зеленки», которая местами «поржавела», торчали крыши домов. Листва скрывала зияющие дыры от прямых попаданий. Иногда заметны были здания, до которых украинские снаряды не добрались. А были и те, что ещё в конце февраля стояли, а сейчас на их месте груда битого кирпича.

Вдоль дороги шли местные жители, которые, несмотря на боевые действия, продолжают жить в зоне поражения вражеской артиллерии. Кто-то на тележках тянул пакеты, кто-то нес их в руках. Возвращались с «закупок». Должно быть, в пакетах были продукты.

Маршрутки, которые власти Республики запустили в относительно «тихий» период, сократили в количестве. На площадке у ЖД-вокзала не заметили ни одного автобуса. Еще зимой там стояло несколько бусиков, которые курсировали по трем маршрутам. Сегодня за все время нашего пребывания на улице Стратонавтов нам попался всего один автобус. Вместо того, чтобы ждать, люди предпочитают добираться домой пешком, хотя приходится топать несколько километров.

Периодически на дороге попадались свежие попадания. Украинские снаряды разрывали асфальт. На отдельных участках дороги торчали «градины». Автомобили ловко объезжали их, а пешеходы с опаской ходили стороной. То и дело ловил себя на мысли, что будто вернулся в 2015 год, когда также ехали по улице Стратонавтов, а после украинские боевики обстреливали нас из минометов. Сейчас точно так же, как 7 лет назад, периодически доносились звуки «прилетов» и «вылетов».

На горизонте показалось здание разрушенной гостиницы рядом с терминалами Донецкого аэропорта. Здание еще больше потрепали прямые попадания. Припарковались у знакомых поржавевших ворот с едва заметными дырами от осколков. Собаки не сразу стали лаять на приезд непрошенных гостей. Калитку открыл невысокий мужчина. На нем были клетчатая фиолетовая рубашка, серая футболка и потрепанные джинсы — униформа для работы дома.

— Здравствуйте. Помните, мы крайний раз к вам 24 февраля приезжали? — спросил итальянец.

Николай Васильевич нас узнал. Это было понятно по его расплывающейся по морщинистому лицу улыбке. Мужчина протянул нам руки и пригласил пройти во двор. Мы застали бывшего шахтера за обрезанием гроздьев винограда. По двору бегали гуси и собаки. Среди четвероногих было обновление. Меж пернатыми бегал щенок. По виду ему было всего пару месяцев. Родился уже при СВО.

Пока разговаривали с Николай Васильевичем, периодически были слышны выстрелы. Утро на фронте выдалось шумным. Украинские военные обстреливали Киевский и Куйбышевский районы Донецка. Периодически над домом местного жителя летают украинские беспилотники, которые корректируют огонь артиллерии, но попадает она по домам гражданских.

— Сегодня били 8 раз. Как лупанет тут рядом, все свистит. Обратки не было. Не знаю, почему. У нас прилетело на Башкирскую улицу. Провода перебило. И там в дом попало, — указал Николай Васильевич.

Обстрелы носят хаотичный характер. Украинские военные без разбора обстреливают территорию, где продолжают жить мирные жители. Накануне несколько снарядов легли недалеко от дома Николая Васильевича.

— Лупят и всё. Только слышишь «выход», и свистит. Сегодня много били по Путиловке, — мужчина достал из пачки сигарету и закурил. От радости 24 февраля будто ничего не осталось. Бывший шахтер был искренне рад тому, что Россия решила защитить Донбасс. Более того, Николай Васильевич даже пытался пойти воевать, но по возрасту не прошел, поэтому его не взяли добровольцем на фронт.

К сожалению, за 7 месяцев СВО так и не удалось отодвинуть линию фронта настолько, чтобы украинская артиллерия не имела возможности бить по жилым кварталам Донецка.

Долгожданный референдум

Не менее важная новость — готовящиеся референдумы о вхождении ЛДНР и освобожденных территорий в состав Российской Федерации. Впрочем, даже эта новость не сильно подняла настроение Николаю Васильевичу.

— Узнали вчерашние новости о том, что референдумы будут? Ждали?

— Да, конечно. Но куда я пойду? У меня тут хозяйство. Придут – проголосую.

Позже Николай Васильевич объяснил, что ему, чтобы проголосовать на референдуме о вхождении Донбасса в состав Российской Федерации, придется только в одну строну пройти пешком 3 километра, а после – вернуться обратно.

— Жена проголосует. У них русские паспорта. У меня — ДНР. Мне некогда, ты же видишь у меня хозяйство, — он взял жменю корма и бросил её гусям и голубям.

Жена Николая Васильевича живет в Донецке. Мужчина же присматривает за домом на улице Стратонавтов. Уезжает в город только, когда пропадает электричество. Шахтеру становится скучно без телевизора, поэтому на время перебирается к жене.

В действительности, актуальным остается вопрос «как будет проходить голосование». В том числе и у линии фронта. Дело в том, что электронного голосования на референдуме не будет. Как объяснил Глава ДНР Денис Пушилин, времени для реализации этого у властей нет. Поэтому необходимо будет очно принимать участие в референдуме.

Таких людей, как Николай Васильевич, достаточно много. Каждый из них долгие годы ждал этого голосования, чтобы наконец-то решить вопрос Донбасса раз и навсегда. Но даже если бы была возможность проголосовать с помощью интернета, пожилые люди навряд ли смогли бы это сделать. Далеко не у всех пенсионеров есть современные смартфоны или другие гаджеты, которые бы позволили принять участие в референдуме. Кто-то наверняка, несмотря ни на что, будет идти на участки и голосовать, но для большого количества людей это станет самым настоящим испытанием, не считая того, что украинские боевики регулярно обстреливают все районы Донецка.

Оригинал: https://asd.news/articles/dnr/v-gostyakh-u-linii-fronta/

Репортаж с места трагедии

Террористическая война Украина с народом Донбасса продолжается и становится все хуже и хуже. Очередной обстрел центра Донецка. На этот раз снаряды западного вооружения легли на площади Ленина, где реет российский триколор. Несколько снарядов угодили в здания Ворошиловской районной администрации, главпочтамта и драматического театра. Несколько недель назад ВСУ уже отправляли сюда свои снаряды. И тогда, и сейчас не удалось избежать жертв среди мирного населения ДНР.

«К сожалению, есть информация о погибших мирных жителях, потому что субботний день, все занимались своими делами, которыми можно заниматься в воюющем городе, но люди стали жертвами очередного акта террора», — сообщил глава городской администрации Донецка Алексей Кулемзин.

Как сообщили следователи СК Российской Федерации, в результате удара ВСУ погибло трое человек. Тело женщины лежало на бульваре Пушкина перед зданием драматического театра. «Прилетов» здесь было два. Один снаряд упал за бюст Александра Сергеевича Пушкина. Осколками повреждено здание музыкально-драматического театра Донецка. А второй — на пешеходный переход на одноименном бульваре. Один из осколков убил женщину. Там же получил ранение еще один человек, которого доставили в больницу и оказывают помощь.

Еще два трупа были в сгоревшей «ГАЗеле». Остовы автомобиля стояли на светофоре на площади Ленина. Когда я приехал на место, транспортное средство уже затушили. На месте работали следственные органы, сотрудники МЧС ДНР, а также коммунальщики, которые стали моментально убирать последствия обстрела - латать дорожное полотно. Украинский снаряд упал в метре от машины. Оба пассажира, которые находились в кабине «ГАЗели» сгорели заживо. Вокруг были разбросаны огромные, острые и горячие осколки от снаряда. По ним специалисты и определили, что это было вооружение, которое ВСУ получили от европейских государств.

Оригинал: https://asd.news/articles/genocide/udar-vsu-po-tsentru-donetska/ 

Ошибочное чувство собственной неуязвимости

Стоило нам задержаться еще на полминуты и остались бы лежать на поверхности. Но по воле случая мы вовремя забежали в подземный переход, где уже толпились люди. Здесь были старики, женщины с детьми, молодые студентки, ГАИшники, продавцы из магазинчиков, провизор из аптеки наверху и какие-то парни в военной форме. Это был не первый прилет. Порядка 4-5 ракет несколько минут назад легли вокруг «Донбасс Оперы», где проходила церемония прощания с Ольгой «Корсой» Качурой. У нас было всего пара минут, чтобы успеть перебежать из кофейни в более безопасное место — переход.

Прогремел еще один мощный взрыв. Упало совсем близко. Может, метрах в 100, а то и ближе, но тогда сложно было определить расстояние. Послышался звук битого стекла. Должно быть, ударной волной вынесло, а быть может, досталось и осколком. Подъезд в доме на углу улицы остался без целых стёкл. Несколько рекламных щитов тоже пострадали, но не осыпались. Мерзкий треск означал, что в любой момент на головы может посыпаться мелкая стеклянная крупа. В другом конце перехода, который ближе к эпицентру прилета, вынесло рамы в пустующей торговой площадке. После мы выяснили, что один из снарядов упал прям перед самым входом, но со стороны гостиницы.

Люди были перепуганы. После взрыва все сбились в кучу подальше от спусков, так как была вероятность повторного удара. Выходить на поверхность никто не собирался, но спустя несколько минут люди стали подходить ближе к выходам, чтобы поймать сеть.

— Когда нам выходить можно? — спросила испуганная женщина.

— Пока лучше не стоит, — посоветовал итальянский журналист Витторио Ранджелони.

Пока они говорили, я сделал несколько кадров с дончанкой. Женщина каким-то образом поняла, что мы уже не в первый раз под обстрелом и можем ориентироваться в происходящей ситуации. Поэтому доверилась нашему опыту и осталась в подземке. Она отошла и стала переговариваться со своей попутчицей.

Прогремел еще один громкий взрыв, но он уже был значительно дальше. Страх на лицах людей был нескрываем. Одна из женщин аж вскрикнула во время приземления снаряда. Еще одна взяла на руки ребенка и пыталась успокоить мальца.

Мы подошли ближе к выходу на улицу Артема по стороне площади Ленина. Нужно было поймать мобильный интернет, чтобы отправить в редакцию кадры непосредственно с места происшествия. К тому моменту мы уже узнали, что прилетело в «Донбасс Палас».

Я поднял голову и увидел, как сверху по ступенькам спускается молодая девушка. Легкой походкой она шагала по ступенькам. В летнем сарафане, с сумочкой в руках и в наушниках. Будто ее не касалось то, что творилось вокруг. Ни малейшего намека на панику или страх. Словно она не отсюда, а спустилась откуда-то, где нет войны и бесконечных обстрелов.

По глупости ею можно было бы восхититься. Мол, насколько же бесстрашная и отважная девушка, но в действительности это было не так. Это было безрассудно — вести себя подобным образом в момент, когда в нескольких сотнях метрах падают тяжелые снаряды. И ведь к тому времени упало уже около 10 ракет.

Перед гостиницей «Донбасс Палас» уже лежало безжизненное тело такой же молодой девушки, которая запнулась, куда-то всматриваясь и пытаясь что-то услышать. У погибшей была возможность спастись, нужно было просто ускориться и успеть забежать в переход, где она могла бы укрыться, но в итоге она оказалась в самом эпицентре. На видео с камер наблюдения гостиницы заметно, что девушка шла, не торопясь, будто посчитала, что все уже позади и можно спокойно передвигаться. Это ж центр города, что тут может произойти. Оказалось, что может случиться самое страшное.

Девушке, которая спускалась по ступенькам в наушниках, повезло значительно больше. Она спокойно спустилась в подземку. Но как знать, когда упадет рядом с тобой, а когда пронесет? Этого не может знать никто. Остается только как можно скорее обезопасить себя. Беспечность может убивать. Этот урок я усвоил, когда в феврале 2015 года попал на Театральный проспект, куда упали украинские снаряды на остановку общественного транспорта и один из осколков убил мужчину в квартире в доме напротив, когда тот пытался в окне посмотреть, что же произошло.

К чему я все это рассказал? Я не сторонник бравады. Не разделяю ошибочного восторга от условного бесстрашия жителей Донбасса. Тот эпизод, что я описал выше — обратная сторона того фатализма, которым пропитаны люди, живущие долгое время в условиях боевых действий. Не только у военных, у которых фатализм находится на какой-то запредельной стадии, но и у гражданских, которые также ежедневно видят смерть своих земляков, может сложиться ошибочное чувство собственной неуязвимости, когда в голову закрадываются губительные мысли о том, что уже пережиты моменты, близкие к смерти, но удалось избежать неминуемого, значит и сейчас все будет так же; или, что за долгий период с тобой ничего не случилось, значит и дальше беда будет обходить стороной.

Действительно, невозможно постоянно находиться начеку, нельзя постоянно смотреть под ноги, чтобы не наступить на «лепесток», не представляется возможным всегда вслушиваться в бесконечные взрывы, чтобы вовремя среагировать. Но нужно понимать, что долгое нахождение на войне не делает тебя экспертом по выживанию. В действительности, далеко не все знают, что нужно сделать, чтобы избежать верной гибели. Порой даже пренебрегают личной безопасностью в угоду собственным мелким прихотям, вроде желания послушать музыку в наушниках. Сам порой грешу подобным, но не когда в 100 метрах падают снаряды.

«Порой люди даже не пригибаются, когда слышат свист, разве не так выглядит бесстрашие? Увы, но нет. В отдельных случаях речь идет о банальном незнании, как себя вести в экстремальной ситуации. Ошибочно полагать, что раз уж в Донбассе люди на войне живут 8 лет, все прекрасно знают, когда летит по ним, а когда снаряд исходящий. Частично можно сказать, что донбассовцы научились выживать в подобных условиях, но в то же время есть огромное количество людей, которые банально впадают в ступор, когда слышат приближающийся свист», — писал я еще в конце июня, когда Донецк уже месяц был под ежедневными массированными обстрелами ВСУ. Сейчас уже прошло три месяца с начала бомбежек всех районов столицы ДНР, и эти чувства и эмоции лишь усугубились.

Описанный эпизод лишь подтверждает мое высказывание. И, увы, он закончился печально. Усталость от боевых действий только растет, люди все чаще «забивают» на меры, которые могут спасти жизнь. И порой это приводит к трагическим концовкам, как это было 4 августа, когда в центре Донецка лежали десятки тел, в том числе и маленькой девочки-балерины.

В этом тоже есть доля фатализма, а быть может, банальная усталость. А быть может, и не основанная ни на чем надежда на то, что если что-то плохое и произойдет, то не с тобой, ведь уже столько времени прошло и обходило стороной. Может наступить такой момент, когда везение прекратится, случай перестанет отводить от трагичного конца, и тогда уже ничего не поделаешь. Такое тоже вполне вероятно.

Но всегда есть «береженого Бог бережет». Поэтому нужно ездить на фронт с проверенными людьми, которые не утратили инстинкт самосохранения. Слушать их нужно максимально внимательно, выполнять все команды и идти «след в след». А особенно нужно избегать тех, кому «море по колено». Зачастую такие как раз и становятся жертвами войны. Пока эти правила помогали выжить даже в самых диких условиях. Поэтому всё на волю случая отдавать не нужно, мол, «пусть будет, что будет», ведь даже братья наши меньшие в окопах убегают в блиндаж, когда понимают, что несется смерть.

Оригинал: https://asd.news/articles/dnr/donetskiy-fatalizm/

Репортаж из одной из самых горячих точек СВО

Меня болтало по броне. Сказывался тот факт, что верхом на броне не ездил очень давно. К тому же, одной рукой пытался держаться, а во второй была камера. Делал снимки, но получалось скудно. Облокачивался о спины бойцов. В ногах болтался рюкзак с оптикой. В одном из карманов лежали жгут и бинт для того, чтобы в случае ранения можно было остановить кровь.

По-хорошему, у каждого дончанина должна быть с собой аптечка на случай ранения, но, увы, далеко не у всех есть такие средства. Повезет, если рядом окажется человек с нужным набором медикаментов для оказания первой помощи. С нами этими средствами поделился один из бойцов.

В целом, ситуация в Донецке сильно изменилась. Странно ехать по центру города в каске и бронежилете. Раньше мы переодевались в броню уже непосредственно перед зоной боевых действий. Сейчас же буквально все районы находятся в зоне поражения вражеской артиллерии. Поэтому по городу ехали в полной боевой готовности.

Постепенно виды менялись. Приближались к зоне боевых действий. Путиловка вся изрешечена. Остановка на Партизанском проспекте уничтожена. Магазинчик, который был установлен на остановочном павильоне, сгорел. Повсюду свежие попадания артиллерии ВСУ.

Мы проехали мимо черного пятна на Киевском проспекте. Накануне здесь был уничтожен гражданский автобус. Прямое попадание в маршрутку убило как минимум троих, остальные пассажиры получили различной тяжести ранения. Сюда в прошлом году мы ездили на простой легковушке, сейчас лучше не соваться без брони и уж тем более без медицины, которую сейчас в Донецке крайне проблематично достать.

На позициях за городом гремели танки. От выстрелов дрожала земля. Снаряды вылетали с характерным звуком и вонзались в позиции противника. Танковый экипаж получал инструкции от молодого командира с позывным «Мазай». Взрослые мужики по внешнему виду годились ему в отцы, но слушали команды смиренно, а после беспрекословно приступали к выполнению.

Тем временем танки не прекращали уничтожать укрепрайоны противника. Приходилось орать. Работали двигатели танков, грохотали пушки, а пехота помогала экипажу пополнять боекомплект для новой атаки на позиции ВСУ. Бойцы писали «послания» противнику. Кто-то таким образом мстил за гибель своих товарищей по оружию.

Боец «Пилот» написал «За Змея» — Александр «Змей\Невский» (у солдата было два позывных) Кислинкий из батальона имени Архангела Михаила погиб во время боев несколько месяцев назад. «Мазай» мстил за маленькую девочку-балерину, которую украинские боевики убили, обстреляв центр Донецка из тяжелой артиллерии 4 августа во время прощания с «Корсой». Почему именно такой выбор сделал «Мазай» — я выяснил чуть позже.

Когда все было готово, пехота залезла на броню для сопровождения танка на позиции, откуда после будет вестись огонь по украинским позициям в районе Авдеевки, где сейчас проходят наиболее ожесточенные бои. «Мазай» занял позицию и запустил «птичку». Коптер устремился куда-то ближе к полю битвы. Предварительно дрон сделал разведывательный полет, вычислил огневые точки противника. Осталось скорректировать огонь танка, чтобы поразить позиции ВСУ. Ежедневно проводится по несколько подобных операций, которыми руководит «Мазай».

Я с ним познакомился меньше чем за час до начала операции. Визуально сложно было сказать, что он занимает руководящую должность. Уж слишком молодо он выглядел. «Мазай» не суров и угрюм, напротив, улыбчив и предельно общительный. Хвастался кадрами, которые сделал утром. На записи с коптера было видно, как горят позиции украинских боевиков. Должно быть, об этом рассказывал в своем обращении президент Украины Владимир Зеленский, когда говорил, что в районе Песок и Авдеевки сейчас ад.

Смотрел на «Мазая» и не мог отделаться от мысли, что о таких должны знать люди. Сейчас наступил период, когда большая аудитория условно «устала от войны» — люди вернулись к привычным заботам, привыкли жить в новых обстоятельствах. Это нормальная ситуация, ведь невозможно находиться в постоянном стрессе, а если есть возможность отвлечься от тревожных мыслей, то почему бы этим не воспользоваться. Жаль, что в Донбассе это сделать невозможно.

Поэтому публика все реже интересуется ходом событий в Донбассе, хотя происходящее сейчас мало чем отличается от весеннего периода. Но тогда любой репортаж из Мариуполя был в топе, люди обсуждали, следили за судьбой бойцов и мирных жителей. Порой даже появлялись новые символы и герои, которыми восхищаются люди. «Мазай» — менее медийный и публичный, поэтому о нем если и знают, то ограниченное число людей. А ведь этот молодой парень с 2014 года участвует в боевых действиях, на войне обзавелся навыками и теперь командует старшими по возрасту товарищами.

Я стал свидетелем еще одной успешной операции по корректировке огня беспилотником. В этой войне они играют одну из основных ролей в ведении боевых действий. Это было продемонстрировано во время Мариупольской операции, эта тенденция сохранилась и сейчас, когда идет освобождение населенных пунктов вокруг Донецка.

Танковый экипаж и пехота вернулись довольными. Улыбались и шутили. Удалось попасть по украинским боевикам еще несколько раз. Коптер запечатлел прямые попадания по укрепрайонам противника. Наступление хоть и медленно, но уверенно продолжается.

— Пехота, всем собраться, — командовал «Мазай».

Солдаты с автоматами и «морковками» запрыгнули на броню транспортера. На корпусе БТРа были различные надписи: роспись музыканта Алексея Поддубного из группы «Джанго», привычная Z, а также имя боевой машины «Александра». Сначала подумал, что это связано с Александром Невским, но ошибся. После «Мазай» объяснил, что назвал БТР в честь своей старшей пятилетней дочери Александры. Это многое объясняло, почему он решил танковый снаряд подписать «За маленькую балерину от Мазая».

Августовское солнце беспощадно палило. Мы уезжали под грохот танков. В ответ ничего не летело. Украинские солдаты будто и не собирались оказывать сопротивление. Били прицельно по городу. Снаряды падали в Киевском районе Донецка. ВСУ не нужна была военная победа над вооруженным противником, уничтожали мирное население, которое продолжает жить в зоне поражения. Вот, кто является целью украинских боевиков. Они мстили гражданским за то, что ВСУ проигрывает битву за Донбасс.

Оригинал: https://asd.news/articles/voyna/bitva-za-avdeevku/

Репортаж с места трагедии

Порой на войне все зависит от случая. Тебе может повезти, а может так случиться, что ты окажешься не в то время не в том месте. И вот, твое разорванное, истекающее кровью тело лежит на асфальте в центре города. Труп накрывают занавеской из гостиницы, куда только что влетел снаряд тяжелой артиллерии.

***

На 10 утра 4 августа в театре оперы и балета в центре Донецка было запланировано прощание с легендарной «Корсой», которая погибла накануне. Подобные церемонии проводят всегда в одном и том же месте. Так прощались с «Моторолой», «Гиви», «Мамаем», Александром Захарченко, «Вохой». Власти Республики не стали делать исключение для «Корсы». С ней также должны были проститься в холле театра оперы и балета. Предварительно центральную улицу Артема перекрывают для передвижения.

К назначенному времени стали собираться люди. По традиции с Героем ДНР и России «Корсой» пришли проститься простые жители. Их было немного. Ситуация в городе напряженная, поэтому люди стараются избегать массовых скоплений. Но кроме рядовых жителей ДНР в театр приехали и представители властей. Среди них был мэр Горловки Иван Приходько.

В холле театра уже были люди. Несли цветы и венки, стояли у гроба. По традиции был выставлен почетный караул. Слева от гроба сидел молодой парень. Обычно на этом месте находятся родственники погибшего героя. Люди подходили к парню и высказывали слова утешения.

Полноценно церемония еще не началась. Обычно ждут приезда кого-то из представителей власти. Время еще было, поэтому вместе с итальянским журналистом Витторио Ранджелони мы вышли из здания театра, чтобы выпить кофе в соседней кофейне на улице Артема. Первый «прилет» прозвучал в тот момент, когда мы зашли в небольшое помещение, которое точно не могло стать укрытием. Следом стали падать снаряды снова и снова. Вся кофейня буквально затряслась. Падало очень рядом, но мы не могли понять, где именно. Очевидно, били по зданию театра. Всего насчитали порядка 4 «прилетов».

После того, как наступило затишье, стали выбираться ближе к гостинице «Донбасс Палас». На улице людей не было. На дороге перед гостиницей стоял одинокий автомобиль ГАИ. Самих сотрудников ГИБДД на месте не было. Горожане стали спускаться в подземный переход рядом с гостиницей. Вместе с Витторио сделали несколько шагов по ступенькам, когда прогремел еще один взрыв. Он был значительно громче. Битое стекло, фрагменты вывесок и прочие мелкие вторичные осколки стали сыпаться на головы.

Десятки людей в подземке перешли подальше от выходов. Здесь были старики, женщины с детьми, молодые девушки, сотрудники ГАИ, продавцы магазинов и повара закусочной, которые расположены в переходе. Позже сюда пришла молодая девушка из аптеки, которая находится совсем рядом с той кофейней, где мы укрывались от прошлых обстрелов.

— Прилетело прям в «Донбасс Палас», — рассказал один из сотрудников ГАИ.Я попытался выйти на поверхность. В подъезде соседнего дома вынесло окна. Вывески потрескались и вот-вот должны были осыпаться. Выходить из подземки было небезопасно, в том числе и из-за ситибоксов, в которые угодили осколки. Но мы все же рискнулиПовсюду лежали последствия обстрела: посеченные ветки, фрагменты битого кирпича, осколки стёкл. Впереди у гостиницы увидел место «прилета». Снаряд попал в угол здания. Обычно в этом помещении обедают постояльцы и гости «Донбасс Палас».

— А вот тело, — указал Витторио.

Судя по руке, я сделал вывод, что это была молодая девушка. Ее безжизненное тело уже успели накрыть занавеской из гостиницы. Обожженные ноги, раздробленное колено и окровавленная рука торчали из-под «покрывала». По брусчатке растеклась бордовая кровь. В метре от трупа лежала женская небольшая сумочка. Из нее выпал аккумулятор от смартфона.

Осколки пронзили входную дверь гостиницы. Мы прошагали по битому стеклу. Внутри находились журналисты в бронежилетах. Это место достаточно популярное среди акул пера. Среди корреспондентов даже появилась шутка - «батальон Донбасс Палас». На полу рядом с лифтами заметил размазанную кровь. Известно, что кто-то в самой гостинице получил ранение. Сняли последствия обстрела. Лежащие на креслах занавески, выбитые окна, через которые видно тело погибшей девушки.

Перед другим входом в переход заметил последствия еще одного прилета. Как выяснилось, было два снаряда, которые упали рядом с «Донбасс Паласом». Люди в этот момент оставались в переходе, боялись выходить на поверхность, так как обстрел мог повториться. Он и повторится, но позже.

Первые снаряды, которые мы застали в кофейне, упали рядом со зданием оперного театра. Мы нашли огромную воронку рядом с жилым домом, на первом этаже которого размещается закусочная. Пострадали автомобили, припаркованные рядом с кафешкой. Двери машины были прошиты осколками от снаряда калибром не меньше 122 мм. Похоже, таким же ВСУ ударили по зданию гостиницы. Недалеко от здания театра я нашел характерный осколок.

Мы решили вернуться в здание «Донбасс Оперы». Здесь продолжалось прощание с «Корсой». На тот момент священник проводил необходимые для таких случаев обряды. Люди не уходили, несмотря на то, что находиться именно здесь было опасно, так как противник мог нанести повторные удары.

Причины обстрелов центра Донецка очевидны. К слову, они продолжаются и сейчас, когда я пишу этот текст. ВСУ знали, куда и зачем бьют. Церемония прощания с Героями ДНР — традиционное мероприятие. О том, как и где она проходит, знают буквально все, в том числе и украинская сторона. Били прицельно по зданию театра, но разлет снарядов был таким, что досталось еще и гостинице, по которой никогда до этого не прилетало. По зданию оперного театра тоже раньше не били, снаряды падали рядом, но тут было очевидно, что метили именно в «Донбасс Оперу». Все снаряды легли в округе театра: на Театральный проспект, бульвар Пушкина и гостиницу «Донбасс Палас».

Жертв могло быть больше. К счастью, из-за перекрытой улицы Артема автомобилей здесь не было. В обычный день здесь проезжают десятки гражданских машин и общественный транспорт, наполненный людьми, которые едут на работу. Знали ли об этом украинские военные? Разумеется, да. Били с учетом «сопутствующего ущерба». Только под этим сухим термином скрываются реальные люди, которые не смогли пережить этот день. Известно, что порядка 5 людей сегодня погибли в центре Донецка. Около десятка получили ранения, в том числе и сотрудники «скорой помощи», которые прибыли оказывать помощь пострадавшим.

4 августа — еще один черный день в истории современного Донбасса. Сколько еще таких будет — неизвестно. Но понятно, что это будет продолжаться до тех пор, пока украинские военные преступники находятся в непосредственной близости от города. Хотя, даже если их и отогнать, то все равно благодаря помощи «западных партнеров» у ВСУ будет возможность наносить удары по столице ДНР и другим городам Республики.

Оригинал: https://asd.news/articles/genocide/udar-po-tsentru-donetska-v-den-proshchaniya-s-korsoy/

Фоторепортаж 

Во время боев за Мариуполь было уничтожено много техники. Ездить по дорогам города приходилось аккуратно, объезжая подбитые танки, бронированные транспортеры и прочее. Но, кроме того, во время обстрелов и в ходе боестолкновений повреждения получали и гражданские автомобили. Какие-то из них были задействованы в боевых действиях.

В Мариуполе еще продолжались бои, но технику уже стали убирать с улиц и дворов города. Подбитую гражданскую и военную технику стали складировать в районе, который был освобожден первым. На огромной площадке образовалось самое настоящее кладбище военной и гражданской техники.

Здесь можно встретить и сожжённые автобусы, которые «азовцы» использовали в качестве баррикад, «отжатые» автомобили для оказания медицинской помощи, но боевики писали на «каретах» «укропчик», большое количество полицейских автомобилей, гражданские легковушки, бусики и, конечно же, подбитую военную технику обеих сторон конфликта.

Зрелище впечатляющее, напоминающее что-то постапокалиптическое - уничтоженные транспортные средства, сложенные в три ряда, один на другом, не могут не поражать воображение. И на фоне всего этого сожженные ангары. Как рассказал мне один из охранников своеобразного «кладбища», порой сюда приходят люди под предлогом проверить свой автомобиль, но в итоге снимают уцелевшие детали с других машин.

Здесь же я нашел ту самую знаменитую Теслу, на которой местные оставили послание ее создателю Илону Маску. В какой-то момент она исчезла, хотя была своеобразной достопримечательностью, где снимали свои репортажи корреспонденты различных изданий. Тесла, разобранная, стоит теперь здесь же, среди остальной уничтоженной техники. Остался корпус и лобовое стекло с тем самым посланием, по которому я и узнал тот самый красный автомобиль.

Не менее поражающим местом является и уничтоженное трамвайное депо недалеко от печально известного завода «Азовсталь». Сюда прилетали снаряды различного калибра. До сих пор территория депо усыпана хвостовиками, гильзами и прочими остатками от смертоносных «подарков». Даже противотанковые мины все еще лежат здесь.

И все же, работы предстоит еще много. Огромное количество уничтоженных автомобилей продолжают стоять во дворах жилых домов, возле поврежденных больниц и так далее. В это же время по городу катаются автобусы, которые в Мариуполь отправили из города-побратима Санкт-Петербурга.

Оригинал: https://asd.news/articles/dnr/v-mariupole-likvidiruyut-posledstviya-boyev/

Репортаж из города, который прошел через пекло войны

Дорога на Мариуполь больше не занимает много времени. Трасса открыта, несмотря на то, что украинские войска при отступлении взрывали мосты, чтобы задержать союзные силы. Движение порой задерживают дорожные работы. Российские специалисты срезают асфальт, чтобы на его месте появился новый.

По привычке остановились на самом въезде в город. Для человека, попавшего впервые в Мариуполь, это идеальное место для знакомства с городом. Стела теперь на русском языке и разукрашена в российский триколор. Сверху прикреплены портреты: первый Глава ДНР Александр Захарченко, герой ДНР Арсен «Моторола» Павлов, герой России и ДНР Владимир «Воха» Жога и боец «Спарты» с позывным «Водяной», который погиб в апреле 2022 года в Ясиноватой. Сразу рядом со стелой — памятник сталевару. При украинской власти его наряжали в вышиванку, а теперь у его ног кто-то из бойцов, освобождавших город, балончиками с краской нарисовал флаг ДНР.

Итальянец Даниэле, которого мы привезли, чтобы показать город, прошедший через боевые действия, всё снимал на свой айфон, параллельно комментируя увиденное на своем родном языке. Самое страшное и впечатляющее ему только предстояло увидеть, но даже въезд в город уже был поводом для записи видео для своей итальянской аудитории, которой до 24 февраля 2022 года было абсолютно плевать на происходящее в Донбассе, о чем он рассказал нам по дороге.

Замелькали остовы домов, горы битого кирпича, сожженные автомобили. Пока ехали по Мариуполю, иностранец не отрывался от последствий боевых действий. По обе стороны дороги, по которой мы заехали в глубь города, стояли машины. У покорёженных торговых площадок стояли люди, продавали продукты, выложенные на маленькие столики. Цены здесь ниже, чем в Донецке. Курс 1 рубль = 1,5 гривнам. Торговцы уточняют, что цены указаны в российских рублях. Для меня это странное уточнение, так как ничем, кроме рублей, не привык расплачиваться, но для местных это крайне важно.

На поврежденной остановке ждала свой автобус женщина средних лет, уткнувшись в свой смартфон. Должно быть, зарядила свой гаджет от генератора у центра гуманитарной помощи на «Метро», а быть может, ей повезло и в ее районе уже есть электричество. В любом случае, женщина имела возможность пользоваться своим телефоном, вполне вероятно, что ей даже удалось приобрести сим-карту республиканского оператора «Феникс».

В Донецке сейчас это непозволительная роскошь, стартовые пакеты практически невозможно купить. Большую часть еще весной отправили на освобожденные территории. Поначалу связи практически не было, только на выезде из Мариуполя, где стояли эвакуационные автобусы. Сейчас ситуация совершенно иная — в центре города можно было даже поймать «4G», хотя скорость интернета не самая высокая, но зайти в сеть вполне возможно.

На такие детали навряд ли обратит внимание человек, который не знаком с такими трудностями, как отсутствие электричества, воды, связи и так далее. Но мариупольцы без связи с внешним миром прожили «жаркие» месяцы боев за город, не зная, что с их близкими, которые когда-то жили в соседнем доме, а о их судьбе не знали, так как выбираться из убежища было в крайней степени опасно.

— Давай заедем к твоей бабушке с дедушкой. Покажем иностранцу, что осталось от их дома, — предложил я нашему водителю Виктору. В апреле вместе с Алексеем Жигулиным и бойцами из республиканского подразделения мы вывезли отсюда стариков, которые прятались в подвале 16-этажного дома из красного кирпича. В это здание было более сотни попаданий, но оно выстояло. Остальные некогда жилые дома сгорели — черные, с обрушившимися подъездами, они теперь дожидаются дня, когда их снесут, так как они восстановлению не подлежат.

Мы припарковались на площадке перед домом. Сейчас здесь тихо и спокойно, но в тот день артиллерия гремела и свистели снаряды — шли бои в районе «Азовстали», до которой здесь рукой подать. У входа в подвал лежали двое собак с клипсами на ушах. Обе замызганные, брошенные. Лежали рядом с веревкой, на которой висели оставленные вещи. Людей здесь больше нет. В этом районе не осталось никого. Вход в подвал, где прятались местные, теперь закрыт. На двери написано «Здесь живут». По всему городу такие надписи можно встретить повсеместно. Зачастую это прошитые осколкам металлические ворота. Дверь же в подвал была неповрежденной, но едва висела на петлях. Внутрь не стали соваться, зато поднялись в квартиру в соседнем доме.

Лестничные пролеты уцелели и выглядели вполне безопасными. С квартирами все куда хуже. Большинство выгорели. Все, что осталось — голые стены. Будто здесь и не было никаких вещей. На полу валялись старые японский сервиз и декоративный слоник, который рассыпался, когда Виктор взял его в руки. Сюда он приезжал к своим бабушке и дедушке на летние каникулы, ходил в дом из красного кирпича в компьютерный клуб, а теперь стоял на поржавевших пружинах, оставшихся от кровати его стариков посреди уничтоженной квартиры.

— Пока сам не увидишь, не поймешь, — произнес Виктор. Это был его первый визит в военный Мариуполь.

Одно дело - ужаснуться от увиденного, но совершенно иные эмоции испытываешь, когда видишь уничтоженным то, что когда-то было родным, но теперь представляет из себя пепелище.

Следующая точка — печально известный драматический театр. Для иностранца это важное место, так как в западных медиа это место было одним из самых обсуждаемых, когда Мариуполь был под контролем украинских боевиков. Поэтому итальянцу нужно было показать театр, точнее, руины, которые остались после него. Даниэле же было интересно увидеть раздачу гуманитарной помощи от «Красного креста». Я рассказал, что снимал, как на площади перед театром международные волонтеры передавали местным коробки с продуктами, после чего итальянец оживился и с особым интересом хотел попасть к драмтеатру.

Зашли в холл с огромными зеркалами. То, что можно было убрать, уже исчезло еще в конце мая. Теперь можно было передвигаться по театру совершенно спокойно, а не перепрыгивать через груды раздробленных кирпичей и прочего мусора. Даже характерный запах пропал. Завалы разобрали, тела достали.

От концертного зала остались одни воспоминания. Сцена уничтожена, зрительских мест не стало. Показал Даниэле часть сложившейся крыши. На этом остатке все еще держалась некогда шикарная люстра. Иностранец не осмеливался подойти ближе. Стоял в коридоре у стены. Незаметно подошел седой старичок интеллигентного вида. На нем была бежевая хлопковая рубашка с коротким рукавом, такие же штаны и в цвет туфли. Он выглядел опрятно. В этих обстоятельствах поддерживать такой вид крайне сложно. Но мариупольцы каким-то образом умудряются это делать.

Мужчина делал снимки на свой телефон. Фотографировал лестницы, коридоры, сцену.

— А на этой стене висели мои фотографии, — сказал он между делом.

Не сказав больше ни слова, он пошел дальше. После он поднялся на второй этаж. Там мы с ним разговорились. Это оказалась своего рода местная знаменитость — фотохудожник Борис Дембицкий. У него богатый опыт в фотожурналистике, когда-то давно работал даже на ТАСС. В советские времена снимал рабочих на местных металлургических предприятиях, на «Азовстали» в том числе. Борис стали перечислять фамилии фотокоров, с которыми был знаком по своей деятельности. Среди них узнал только Александра Виткова, директора донецкого музея фотожурналистики.

— А, значит вы из Донецка, — резюмировал Дембицкий.

После этого мужчина будто охладел. До этого он словно хотел выговориться, рассказывал о том, что его дом на улице Артема (мужчина именно это название озвучил, а не Куинджи, которое дали украинские власти). Вспоминал о том, как чудом выжил во время обстрелов. Теперь он живет в башне в самом центре Мариуполя, фотографирует местных на документы. Это единственный заработок, который есть у Дембицкого сейчас. Но факт того, что мы из Донецка, будто выстроил стену между нами.

— У меня 26 февраля должна была открыться выставка тут недалеко в выставочном центре, — с укором сказал фотохудожник.

После я узнал в чем дело. Война разделила фотосообщество. Некогда коллеги после начала боевых действий в 2014 году предпочитали не общаться из-за различий в политических взглядах. Об этом я узнал от Виткова, который и рассказал мне о том, что Дембицкий критически высказывался в отношении снимков с парада Победы в Донецке. Кадры с детьми в советской форме на майских торжествах и вовсе вызывали раздражения у мариупольского фотохудожника. После этого было уже не удивительно, что Дембицкий высказывался критически о восстановлении города российскими специалистами. Но он так же, как и остальные мариупольцы, переживает по поводу грядущей зимы.

Он вышел вместе с нами из здания разрушенного драматического театра, натянуто пожелал нам удачи и сел в свою старенькую иномарку. Обратил внимание на то, что автомобиль был без характерных отметин на корпусе. Большое количество гражданского транспорта, если не было уничтожено, то пострадало от осколков. А эта - хоть и старенькая, но в остальном целая. Она очень подходила этому седому интеллигентному старичку, который так же, как и его автомобиль, не был визуально похож на то, что прошел через боевые действия.

После мы заехали еще на несколько распиаренных СМИ точки Мариуполя: роддом, который западные медиа использовали для демонизации союзных сил, «Метро», где люди до сих пор продолжают получать помощь, устраиваются на работу и заряжают свои гаджеты, стадион «Ильичевец», который готовили к субботнему собранию политиков. Но ничего стоящего рассказа больше не попадалось. На обратном пути обсуждали с итальянцем работу СМИ и «иную точку зрения» на конфликт в Донбассе. За окном мелькали рабочие в жилетах, снимающие слой асфальта, мимо проезжали военные автомобили, а на обочинах виделись красные таблички, предупреждающие о минах. Мы возвращались из Мариуполя, где все так же безопаснее, чем в Донецке, который на тот момент находился под обстрелом украинской армии.

Оригинал: https://asd.news/articles/dnr/v-mariupol-i-obratno/

В городе открылась выставка трофейной техники

В отличие от Донецка, где ежедневно украинские снаряды приземляются в разных районах города, Мариуполь сейчас имеет возможность проводить массовые мероприятия. Бои в городе прекратились, люди постепенно приходят в себя, начались восстановительные и строительные работы, запущен муниципальный транспорт, на дорогах всё больше гражданского транспорта и меньше военного. Словом, мирным собраниям людей ничего не угрожает. Поэтому мариупольцы отпраздновали День металлурга массовыми мероприятиями.

Удивительно, что украинская «декоммунизации» не добралась до парка имени Гурова. Он сохранил свое название, о чем гласят большие буквы на въезде в него. Именно здесь Народная милиция ДНР разместила трофейную военную технику. Некогда на этих машинах воевали украинская армия и боевики нацистского батальона «Азов», но в ходе боев техника досталась военнослужащим НМ ДНР.

Среди представленных на выставке «экспонатов» украинские танки с характерной раскраской, бронированная машина «Варта», внедорожники Mitsubishi L200 с установленными пулеметами и много того, что досталось от украинских солдат. Кроме техники было показано стрелковое оружие, снайперские винтовки, а также противотанковые управляемые ракеты. Среди представленных «экспонатов» были даже образцы вооружения стран НАТО, которое было в руках у солдат ВСУ на момент боев за город. Отдельные боевые машины принимали участие в боях за печально известный завод «Азовсталь».

Со всем вышеперечисленным мариупольцы имели возможность познакомиться «поближе» и даже потрогать, чем зачастую занимались дети, взрослые же, напротив, вчитывались в листовки с описанием характеристик боевых машины и делились воспоминаниями о том, когда и где видели те или иные виды вооружения.

— Интересно узнать, что из этого делало «шух-шух-шух», — проходя мимо некогда украинского танка, произнес один из мариупольцев.

Местные жители были свидетелями того, как это вооружение принимало участие в активных боевых действиях. Теперь же эта техника не представляет никакой опасности для местных жителей. Тем более, что в скором времени трофеи окажутся на наиболее «горячих» участках фронта войны в Донбассе. А пока мариупольская детвора имела возможность залезть на броню, забраться в салон боевой машины и даже покрутить башней под присмотром солдат НМ ДНР.

Но не только с оружием игрались мариупольский дети. Было и более мирное развлечение. На поляке детвору развлекали аниматоры, на лицах малышей рисовали всевозможные узоры. Взрослые пытались всеми возможными способами отвлечь детей от еще свежих воспоминаниях. Все эти дети еще несколько месяцев назад прятались в подвалах некогда жилых домов, из тех, что были более или менее уцелевшими.

Но по детям нельзя сказать, что они чем-то отличаются от своих сверстников, которые незнакомы с войной. Глазами невольно искал тех детей, которых встречал посреди развалин во время активных городских боев. Хотелось увидеть их радостными и счастливыми, словом, не такими, какими я встречал их в мариупольских дворах. Но не встретился мне никто из маленьких героев моих репортажей.

На фоне детского праздника стояли разрушенные дома, которые напоминали о том, что совсем недавно здесь творился ад, а спустя столь короткий срок здесь снова звучит смех, музыка и царит атмосфера праздника. Конечно, нельзя сказать, что это было какое-то масштабное и крупнобюджетное действо, но все же даже такое простое мероприятие, которое раньше бы воспринималось как данность, в подобных обстоятельствах ощущается совершенно по-иному.

https://asd.news/articles/dnr/den-metallurga-po-mariupolski/

Репортаж с места обстрела автостанции «Центр» в Донецке

Днем 14 июля украинские боевики нанесли удар по центру Донецка. Под ударом ВСУ оказалась автостанция «Центр», которую дончане называют «Ямой», так как находится в низине. В это время здесь обычно бывает много людей, учитывая, что рабочий день в разгаре и отсюда отправляются десятки автобусов во все точки города. 

Один из снарядов попал в крышу здания напротив автостанции, второй угодил на площадку, рядом с которой останавливаются автобусы. Как раз в этот момент на месте остановился автобус, который следует по 85-ому маршруту. Пассажиры получили ранения различной тяжести, а водитель погиб. 

«Снаряд прилетел! Папа погиб!» — кричала жена водителя, общаясь по телефону с детьми погибшего. Медики и представители силовых ведомств ДНР пытались успокоить женщину, убитую горем. 

Всего во время обстрела погибли двое — второй жертвой оказалась молодая девушка. Ее тело лежало недалеко от прошитого осколками автобуса. 

Как стало известно из отчета Представительства ДНР в СЦКК, по автостанции был нанесен удар из американской гаубицы М777. Она использует 155 мм снаряды. Около полутора месяцев по Донецку бьют столь мощным вооружением. 

Стоит упомянуть, что в 2015 году украинские боевики уже обстреливали автостанцию «Центр», но тогда они пользовались ещё советским вооружением, которое им досталось в «наследство» от СССР. Теперь же ВСУ имеют возможность использовать западные гаубицы и артиллерию. Все «благодаря» помощи от стран НАТО, которые выдавали Киеву это оружие для «обороны», но фактические украинская армия использует его против мирного населения Донбасса. 

Стоит подчеркнуть, что удар был нанесен по территории, рядом с которой нет никаких военных объектов: складов, казарм или прочего. Отсюда союзные силы не наносят удары по позициям ВСУ. То есть, фактически это был террористический акт против местного населения. На месте работали сотрудники Следственного комитета Российской Федерации, которые зафиксировали факт удара украинской армией по гражданской инфраструктуре Донецка. 

 

Как донбассовцы выживают девятый год войны

На войне всегда есть место контрастам. Там, где люди убивают друг друга, всегда будет жизнь. Посреди разрушений и полного хаоса неизбежно можно встретить маленького ребенка, который будет играть между остовов своего уже бывшего дома.

Все годы вооруженного конфликта в Донбассе Донецк называли «городом контрастов». Журналисты восхищаются мужеством мирных жителей, которые под обстрелами сажают розы на клумбах, убирают улицы, готовят еду под открытым небом. Не скрою, что и меня этот феномен всегда заставлял задаваться вопросами.

На ранних стадиях войны в Донбассе ответ находился очень просто — особенный донбасский характер. Мол, люди в Донецке, Горловке, Луганске, Дебальцево, Зайцево и других населенных пунктах бесстрашные. Увы, но с годами свою позицию я поменял. Постараюсь объяснить почему.

Не один год я катался по прифронтовым населенным пунктам. Неизбежно встречал в зоне поражения вражеской артиллерии стариков, молодых людей и даже детей. Малыши и вовсе поражали — могли играть с останками разорвавшихся снарядов, угадывать по звуку калибр выпущенной мины, не реагировать на громкие хлопки, когда падало, по сути, не так далеко. Несмотря на этот ужас, люди продолжали жить там, где «нормальный» человек не стал бы находиться из соображений безопасности, а тут дети продолжают играть под свист пуль.

Более того, к примеру, Вика со Спартака, которая была героиней множества сюжетов и репортажей, в том числе и моих, вместе с бабушкой вернулась из Санкт-Петербурга в обстреливаемый поселок Спартак, так как они не могли находиться вдали от дома, а готовы были жить в условиях боевых действий в подвале собственного двухэтажного многоквартирного здания, готовить еду на улице в созданной дедушкой «летней» кухне, спать в подвале и учить уроки на улице, пока не начнется новый обстрел со стороны украинских позиций. Сюрреализм, не иначе. Хотя, признаюсь, что сам восхищался этими людьми, о чем неоднократно писал в своих заметках.

Подобная тенденция сохранялась весь вооруженный конфликт. Ключевое здесь — время. Люди живут в таких обстоятельствах даже не год, уже девятый пошел. Кто-то выезжал и осознал, что лучше родного дома нет, кто-то так обжегся «гостеприимством» отдельных граждан, что решил, что уж лучше жить под бомбами, чем ощущать себя «прихлебателем», кто-то не смог оставить своих престарелых родственников и поэтому разделил с ними участь жизни в условиях войны. Причин предостаточно. Но все же я не могу назвать это бесстрашием. Все боятся, все хотят жить, все надеются на то, что следующий снаряд не будет «их».

Тогда почему жители Донбасса ведут себя подобным образом? Что это? Фатализм? Или что-то еще? Порой люди даже не пригибаются, когда слышат свист, разве не так выглядит «бесстрашие»? Увы, но нет. В отдельных случаях речь идет о банальном незнании, как себя вести в экстремальной ситуации. Ошибочно полагать, что раз уж в Донбассе люди на войне живут 8 лет, все прекрасно знают, когда летит по ним, а когда снаряд исходящий. Частично можно сказать, что донбассовцы научились выживать в подобных условиях, но в то же время есть огромное количество людей, которые банально впадают в ступор, когда слышат приближающийся свист.

Поэтому нередко можно встретить кадры, когда водитель продолжает ехать, когда рядом падают снаряды, в то время, как стоило бы остановить транспортное средство, покинуть его и найти укрытие, чтобы переждать обстрел. Находиться внутри автомобиля во время обстрела — крайне опасно. Порой это связано с паникой, когда вместо того, чтобы упасть и найти укрытие, люди начинают куда-то бежать в надежде найти безопасное место, забывая о разлете осколков и прочих поражающих элементов. В такой ситуации доли секунды могут предопределить выживание.

Это сложно назвать бесстрашием или тем самым «железным характером», о котором, я в том числе, говорили журналисты. Я не зря упоминал «не один год» войны в Донбассе. Порой отсутствие какой-то реакции на обстрел — это банальная усталость. Долгие годы невозможно жить со страхом. Психика так или иначе, но подстраивается под обстоятельства. Страх выматывает, не оставляет не только физических, но и моральных сил для продолжения жизнедеятельности.

Поэтому в зоне боевых действий можно встретить так называемых «зомби» — люди с пустотой в глазах, которые будто ни на что уже не надеются. К примеру, таких я видел в Мариуполе в разгар боевых действий, когда весь город был полем битвы, а местные жители — вынужденными свидетелями этой бойни. Все изменилось после окончания боев за город. Люди стали приходить в себя, у них больше не было этого самого взгляда, который был характерен для всех мариупольцев, даже для маленьких.

В условиях, когда на ключевой вопрос «когда это все закончится», нет ответа, приходит другое чувство — безысходность. Люди в конце концов приходят к смирению с собственной участью, когда не сегодня, так завтра снаряд попадет либо рядом, либо вовсе в тебя. Да, вокруг война, но значит ли это, что нужно лечь в гроб и ждать «своего» снаряда? Совершенно нет. При этом возможности поменять свое положение тоже нет.

И выходит следующая ситуация: с одной стороны — нет возможности повлиять на происходящее, с другой — уехать тоже нет возможности по целому вороху причин (порой даже не всегда адекватных для жителей мирных городов). В этих обстоятельствах остаётся одно — принять обстоятельства такими, какие они есть, без романтизации и лишнего воодушевления.

Донбасс жил в этом состоянии все 8 лет конфликта. Никто не давал ответов на вопрос «а что будет дальше?». Выполнение Минских соглашений и вхождение в состав Украины на условиях особого статуса? Расторжение мирного плана и война до конца? Признание ЛДНР независимыми государствами? Никаких ответов не было. Слишком много противоречивой информации было в медиа пространстве, что большинство просто перестало за этим следить, ровно как за данными об обстрелах в прифронтовых населенных пунктах. А в «красной зоне» люди просто пытались выжить без мысли о том, что же будет завтра.

И вот настал период, когда центр Донецка ежедневно «поливают» из тяжелого НАТОвского вооружения. А люди не собираются уезжать, напротив, в городе жителей больше, чем во время первой горячей фазы конфликта, которая считалась до 2022 года самой жестокой из всех. И что же видим? Работают магазины, люди все так же сажают розы, коммунальщики ремонтируют повреждения, спасатели тушат пожары под обстрелами, общественный транспорт едет под свист снарядов. Более того, даже после того, как в школу №22 в Ворошиловскому районе Донецка угодил снаряд, учителя продолжили ходить на свои рабочие места, хотя Глава ДНР Пушилин в своем обращении рекомендовал воспользоваться так называемой «удалёнкой», но не все руководители прислушались к этому.

Это кого-то может ввести в ступор. Многие даже не поверят в то, что я сейчас описываю, но это реальность для Донбасса. Даже для Донецка, который долгое время считался уже безопасным местом, хотя вероятность подобных ударов сохранялась все 8 лет боевых действий. Но после месяца ежедневных обстрелов центра города даже распиаренный «донецкий Арбат» — бульвар Пушкина — опустел.

К чему я все это? К тому, что не нужно обольщаться. Да, в Донбассе люди свыклись, смирились, приняли реальность таковой, какая она есть. Но это не обусловлено особенностями характера. Во время любой войны находятся мирные жители, которые живут в зоне боевых действий. В их случае это безысходность. Те, кто имеют возможность, пользуются ей и выезжают. Остальным остается жить в тех обстоятельствах, которые выпали на их судьбу. Романтика не при чем. Гиперэмоции тоже где-то позади. Остались только смирение и безысходность из-за ситуации, в которой ответы на ключевые вопросы никто не дает. Они поменялись, но внятных ответов никто так и не получил. В этих условиях остается только жить и ждать, когда это все придёт к какому-то логическому завершению.

Оригинал: https://asd.news/articles/dnr/zheleznyy-kharakter-ili-bezyskhodnost/

Репортаж с места обстрела мирных кварталов

На раздробленной плите лежали увядшие цветы с чёрной лентой. Впереди — бетонно-кирпичное месиво. Разнесённые в хлам колонны и фрагменты стен школы №22 всё так же лежат на том же месте. Развалы ещё не убрали, но на стене уничтоженного учебного заведения уже появился рисунок девушки в платье, на котором изображены виды города. Из пейзажа в небо возносятся синие и красные шарики – символы мирной жизни. Должно быть, автор рисунка такой смысл вкладывал в свою работу.

За моей спиной стояли двое дончан и обсуждали прилёт в школу. В тот обстрел погибли учителя, но жертв могло быть больше, если бы учебное заведение функционировало. На момент «прилётов» в здании находились учителя и сотрудники учебного заведения. Они и стали жертвами террористического акта ВСУ.

Украинская армия пристрелялась. По крайней мере, такая мысль промелькнула, когда прочитал, куда именно прилетели снаряды ВСУ вечером 4 июня. В субботу в 9 вечера украинские боевики обстреляли Ворошиловский район Донецка. Большая часть снарядов упала на бульвар Школьный и улицу Генерала Антонова. Они находятся в непосредственной близости от школы, в которую было прямое попадание несколько дней назад.

ВСУ ударили по абсолютно мирному кварталу, где нет ни казарм, ни воинских частей, отсюда союзные войска не наносят удары по позициям украинской армии. Знали ли об этом украинские боевики? Очевидно, что да. В распоряжении ВСУ находятся системы, которые позволяют предельно точно наводить свои орудия. О чём, к слову, нередко хвастаются украинские власти, которые рапортуют о получении нового вооружения от стран НАТО. Но применяют полученные гаубицы и РСЗО по мирным кварталам.

Я шёл по улице генерала Антонова. Здесь заметил первое попадание в жилой многоквартирный дом. У подъезда стояли два автомобиля. Оба — уничтожены осколками. В легковушке на заднем сидении заметил усыпанное пылью и разным мусором детское кресло. Очевидно, оно больше использовано не будет. Рядом с автомобилями работали сотрудники коммунальных служб — подметали листву, срезанные осколками ветки, фрагменты панельных плит, битое стекло и прочие последствия обстрела. Осколками ракеты посекло трубы газопровода. Теперь в доме нет газа. На месте работали сотрудники «Донбассгаз», чтобы возобновить подачу голубого топлива.

Из подъезда вышел мужчина. В руках нёс ведро с битым стеклом. Здесь оно было повсюду. Мужчина прошёл мимо вырванной металлической двери с домофоном. Должно быть, её вынесло ударной волной после прямого попадания снаряда в квартиру на третьем этаже. Зашёл внутрь. В подъезде на каждом этаже убирались люди. На лестничной площадке между вторым и третьем этажами встретил женщину. Она собирала битое стекло. Женщина впустила меня в квартиру, чтобы я смог сделать снимки изнутри. Снаряд попал в кухню, вынес оконную раму, разнёс плиту. В остальных комнатах были только разбиты окна. К счастью, в квартире никто не живёт с 2014 года. Семья уехала 8 лет назад. За квартирой присматривали родственники.

На улице встретил ещё двух мужчин, которые проживают в этом подъезде. Они также выносили последствия «прилёта». Один из них, увидев камеру в моих руках, решил сам со мной заговорить.

— Раньше здесь, как говорится, и муха не летала. И вот на тебе. 8 лет ничего не было, а тут прилетело. Вы запишите это себе, — настаивал дончанин.

Многие местные жители, если и не думали, что ситуация нормализуется, то надеялись на то, что сюда уж точно не прилетит. Это центр Донецка, куда раньше ВСУ не имели возможность добить. Но всё изменилось после поставок западного вооружения. Но на этот раз украинские боевики применили БМ-21 «Град». Выпустили 40 ракет. Все упали сюда. Несколько ракет угодили непосредственно в жилые квартиры. Они выгорели. Теперь стоят чёрные. У подъездов были припаркованы гражданские автомобили. Часть из них загорелась в результате обстрела. Некоторые посекло осколками, прошили насквозь. Вечером на место тут же прибыли пожарные МЧС ДНР. Успели потушить и автомобили, и квартиры, чтобы пламя не уничтожило весь дом.

Днём на место обстрела прибыли сотрудники Следственного Комитета Российской Федерации. Представители силовых структур РФ документировали последствия удара по Ворошиловскому району Донецка. Одна из «градин» торчала в асфальте перед белым бусом. Его посекло осколками, но восстановлению он не подлежит. Тут же стояли ещё три сгоревших дотла автомобиля. Владельцы общались с представительницей МЧС ДНР, которая также фиксировала последствия обстрела.

Между жилых домов расположился ясли-сад №13. Несколько ракет упали и сюда. Одна из них упала на детскую площадку и уничтожила небольшую деревянную беседку. Вторая — прямиком в крышу здания детского сада. Бетонная плита теперь весит на металлических прутьях под потолком над лестницей между вторым и первым этажами. Ракета угодила в крышу над кабинетом дефектолога.

— У нас сад предназначен для детей с особенностями. Детки, которые отстают в развитии. Есть даже инвалиды. И самое страшное, что для кого-то эти дети представляют опасность, — поделилась со мной мыслями одна из воспитательниц детского сада.

К счастью, на момент обстрела в здании находился только сторож. Он не пострадал. Если бы удар произошел днём, как во время обстрела школы №22, когда на месте работают сотрудники детского сада, то всё закончиться могло трагично.

Шёл по бульвару Школьный, когда встретил семью с чемоданами. Женщина лет 40-45 попросила помочь с вещами. С ней вместе шли девочка-подросток, пожилая женщина и 8-летний мальчик. Дончанка и двое её детей после вчерашнего обстрела приняли решение покинуть зону боевых действий. Какое-то время переждут у друзей в России.

— Мы периодически собирались уехать. В 2014 году у меня родился третий ребёнок. Не могли уехать. Несколько лет назад у меня умер муж. Он болел. Всё время откладывалось. А сейчас такое, – рассказывала дончанка. – Поймите, мы же думали, что если всё не наладится, то хотя бы сюда стрелять не будут. Но нет. Нашим друзьям разбомбило квартиру. Они с нами в одном подъезде живут. Я впустила их жить в мою квартиру. Они остались без жилья.

Женщина была измотана. Взгляд безразличный. Она будто была не здесь. Похожие взгляды встречал в зоне активных боевых действий. Люди, вымотанные и физически, и, что важнее, морально, выглядят примерно одинаково. Будто витают где-то. У женщины не было ни истерики, ни паники. Напротив, какое-то безразличие. Возможно, дело в успокоительных. Так выглядит смирение.

— Мы думали поступать куда-то в Россию, но пока не знаю, как сложатся обстоятельства. Спасибо вам. Дальше мы сами, — поблагодарила меня женщина.

Её дочь взяла у меня сумку, сама же дончанка потянула чемодан на колёсиках, а 8-летнего внука вела за руку бабушка. Она остаётся в Донецке. Семью провела до автовокзала рядом с Крытым рынком, откуда отходят автобусы в Российскую Федерацию, а после вернётся в свою квартиру на бульваре Школьный, которые теперь находится в зоне поражения артиллерии украинской армии.

Оригинал: https://asd.news/articles/genocide/grad-nad-donetskom/


ВСУ нанесли удар из американских гаубиц М777

После того, как украинская армия получила западное вооружение, у ВСУ появилась возможность бить по тыловым районам Донецка. Первые обстрелы произошли 29 мая. Под ударом оказались Калининский район (сюда не прилетали снаряды ВСУ уже долгий период), а также Буденновский (единственный обстрел был накануне подписания Минских соглашений в феврале 2015 года).

30 мая снаряд ВСУ угодил в школу №22 в Ворошиловском районе Донецка. Погибли учителя, которые на тот момент находились в здании. Выжить не было шансов. Таким образом, в Донецке не осталось условно безопасных районов. Пожалуй, только Пролетарка всё ещё не фигурировала в сводках.

Ровно 5 дней в Калининском районе было тихо. Снаряды вновь упали приблизительно в 3 часа дня 3 июня. Первые смертоносные «подарки» легли в районе гостиницы Пальмира. До начала специальной операции России на Украине здесь находилась одна из штаб-квартир наблюдателей ОБСЕ. Теперь западных сотрудников здесь нет. Прямо перед гостиницей располагается гипермаркет, а также несколько многоквартирных домов и медуниверситет. Нужно понимать, что в обычное время здесь многолюдно, а также большое количество автомобилей передвигается по проспекту Ильича.

Несколько снарядов упали рядом с многоквартирным домом, на первом этаже которого расположен банк. Перед входом был припаркован автомобиль. В правое крыло угодил снаряд, прошёл под землю и не разорвался. На месте работали представители силовых структур ДНР. Ещё несколько снарядов упали в частном секторе в районе школы №7. Как сообщили в Представительстве ДНР в СЦКК, ВСУ вели огонь из населённого пункта Водяное.

Всего во время того обстрела по Калининскому району было выпущено 8 снарядов калибром 155 мм. Те самые буксируемые гаубицы М777, которые Украине предоставили западные страны, входящие в НАТО. Дальность стрельбы – от 30 до 40 километров. Соответственно, ВСУ имеют возможность со своих позиций в Авдеевке, Водяном или Песках вести огонь по тыловым районам Донецка.

Мы отправились на ещё один адрес, куда прилетел 155-мм снаряд. Улица Павших Коммунаров — не частый гость в сводках. Рядом с местом падения снаряда — небольшой сквер. Повсюду жилые дома. Во двор одного из таких и угодил украинский «подарок». Снаряд разорвался рядом с двухэтажным зданием. На месте падения образовалась огромная воронка. Точно такую же я видел 5 дней назад, когда ВСУ впервые обстреляли Калининский район. Тогда снаряд упал на улицу Капитана Ратникова. На Павших Коммунаров ситуация аналогичная: огромный кратер, осколки угодили в кровлю, а также разбили окна в квартирах местных жителей.

Когда мы приехали на место, сотрудники МЧС ДНР уже завершили свою работу — осмотрели местность на наличие неразорвавшихся снарядов. Спасатели собирались покинуть территорию обстрела, когда послышался характерный шорох. Это были ракеты РСЗО «Град». Вместе с сотрудниками МЧС мы упали рядом с жилым домом. Ракеты перелетели через нас и упали в соседнем Буденновском районе, на улице Арктическая. Согласно отчету СЦКК, порядка 10 ракет БМ-21 «Град» упало на Буденновский район. На этот раз ВСУ вели огонь со своих позиций в районе города Авдеевка.

Следом украинские боевики вновь ударили по Калининскому району. Снова «градами». Ракеты упали на улицу Краснофлотская, за дом №110. Это печально известное здание. Летом 2014 года сюда было прямое попадание в квартиру, в которой находились люди. Во время того обстрела погибла молодая семья: двое родителей и двое детей. Но на этот раз украинские ракеты легли за домом.

Нужно понимать, что данные обстрелы совершенно не случайны. В распоряжении ВСУ высокоточное вооружение, которое им досталось от своих западных «друзей». Гаубицы оснащены высокоточной цифровой компьютерной системой управления огнём Towed Artillery Digitization. Эту технологию используют для наведения на цель с помощью GPS или данных, полученные с беспилотников. Всё это позволяет вести точный огонь на большие расстояния.

То есть, это совершенно не случайно, что снаряды упали именно сюда. Артиллерия – штука предельно точная. Очевидно, что украинские боевики прекрасно видели, куда именно они стреляют. Соответственно, можно сделать вывод, что обстрел был преднамеренным. Новые обстрелы преследуют всё ту же цель — запугать мирное население Донецка. Это не только военное преступление, но и терроризм в чистом виде.

https://asd.news/articles/genocide/tyl-dnr-pod-ognyem-zapadnogo-vooruzheniya/  

Мариуполь и его люди

Несколькими днями ранее стало известно, что порт Мариуполя вскоре снова заработает. И вот, 29 мая приходят новости о том, что первый сухогруз из России должен прибыть за продукцией из ДНР. Нечто подобное сложно было представить ещё каких-то несколько месяцев назад. У Республики появился полноценный выход в море, да ещё и с собственным портом.

Новость определённо обнадёживающая. Не откладывая в долгий ящик, запустили в работу порт. В одну из своих поездок в Мариуполь мне удалось побывать здесь. Порт поражал масштабами. Огромные нетронутые корабли стояли рядом с остовами сгоревшего судна. Там прятались украинские боевики, их оттуда «выкуривали». Снайперы «кошмарили» союзные войска, штурмовавшие порт. Поэтому здесь много зданий, в которые были точные попадания артиллерийских снарядов.

«В этом здании погибло много наших. Были жуткие бои за контроль над портом. Ребята бились до последнего», — показывал солдат в солнцезащитных очках-авиаторах.

Сопровождать в порту «вызвался» военнослужащий НМ ДНР «Морс». Отшучивался по поводу своего позывного. Мол, дали за то, что просто любит этот напиток. По мирной жизни «Морс» — шахтёр. Работает на шахте Скочинского. Мобилизовали. Так и оказался здесь.

Долго упирался, не хотел «светиться» перед камерами. Их поставили охранять порт от возможных диверсий противника. «Позирование» перед камерами не входило в его планы.

«А что вы там сами не пройдете? Вы же прыгать на противотанковых минах не будете. Там уже всё спокойно», — отнекивался боец.

Тем не менее, «Морс» надел экипировку, взял автомат и повёл нас на «экскурсию». Пусть и сухо, но рассказывал о том, что происходило здесь, но периодически затрагивал тему того, что происходило в этот момент в Донецке.

«Как они могут бить по рынку?», — недоумевал «Морс».

Речь шла об очередном ударе ВСУ по микрорайону Текстильщик. Новости бойцы на передовой узнают по радио. Здесь оно работало, в отличие от интернета. На тот момент в порту стояли мобилизованные из ДНР. Обороняли морскую гавань, а в это время по их домам в Донецке летели снаряды ВСУ.

«Морс» указывал на дыры в металлических балках. Ему было жаль не только людей, которые остались здесь навсегда, но и инфраструктуру порта. Хотя, по моим личным ощущениям и наблюдениям, порт не пострадал в той же мере, как сам Мариуполь. Да, здесь также были сожженные здания, в которых прятались боевики и вели огонь по союзным войскам. Был сожженный корабль. Местами попадались торчащие хвостовики.

Но по большей части порт был пригоден для работы. Нужно было провести разминирование, и всё. О том, что в порту было безопасно, говорил и тот факт, что сюда неоднократно приезжал Глава ДНР Денис Пушилин вместе с российскими политиками. Награждали бойцов за освобождение Мариуполя и инспектировали местность.

К слову, на территории порта живут сотрудники. Некоторые даже со своими семьями. В основном, это были мариупольцы. Местным банально жить было негде.

«Мне 57 лет. Я здесь родился. И не собираюсь уходить, хоть и дома нет. Поэтому здесь и живу пока», — сказал один из сотрудников порта, которого мы встретили на одной из проходных.

Отсутствие жилья — огромная проблема большинства мариупольцев. Идти банально некуда. Выехать тоже не всегда есть возможность. Особенно у пожилых людей, у которых ко всему прочему ещё и проблемы со здоровьем. В одну из поездок я познакомился с мужчиной, который приходил за гуманитарной помощью на двух палочках. Еле передвигался, но необходимость в продовольствии вынуждала идти на, по сути, отчаянные меры. В этот раз я познакомился с его женой — интеллигентная женщина в возрасте стояла среди уничтоженных домов на проспекте Мира\Ленина. Вокруг неё бегала небольшая собачка. Прибилась к людям ради выживания.

«Может быть, сейчас её увидят люди, захотят себе забрать», — женщина гладила пса, который буквально не отлипал от своей новой хозяйки.

Зовут женщину Валентина Афанасьевна Ржевская. Работала в Крыму в школе в селе Верхнее Садовое. Преподавала русский язык и литературу. Профессия отложила свой отпечаток — у Валентины Афанасьевны прекрасный русский язык, лишённый говоров и различных слов-паразитов. Кроме преподавания, она 10 лет работала в музее села Верхнее Садовое. А последние 30 лет Валентина Афанасьевна вместе с мужем живут в Мариуполе. Уезжать посредством гуманитарных коридоров отказались. Сказали, что будут ждать детей, которые живут в Крыму.

Женщина весь период войны провела в Мариуполе, в самой гуще событий, если судить по разрушениям вокруг. Под впечатлением от произошедшего она написала стихотворение, которое прочитала нам.

«Всё стало бывшим,

Город испуган, город не дышит.

Звоном стеклянным осыпался дом

И содрогнулся от низа до крыши.

Рухнула чья-то квартира в проём.

В доли секунды всё стало бывшим.

Страшною явью трагических снов.

Бывшею стала Артёма\Куинджи

С чёрными клетками бывших домов.

Бывший Спартак, Молодёжный, Победа.

Милый наш «драмик» кому завинил?

Дом Мельпомены — сердце проспекта

Храмом застыл над хаосом могил.

Наших соседей вряд ли увижу,

С внучкой моей оборвалась нить.

Станет ли город для них тоже бывшим?

Или вернутся, чтоб строить и жить?»

И люди возвращаются. Причины вернуться у каждого свои. Кому-то просто некуда уезжать, поэтому единственный выход — уничтоженный в ходе боёв город. Проходят проверки и едут в свой родной город. Кто-то возвращается, чтобы забрать близких и родных и уехать навсегда заграницу или в Россию. Кто-то возвращается, чтобы поднять Мариуполь из руин. Такие люди устраиваются на работу по очистке улиц. Думаю, что для таких людей Мариуполь точно никогда не станет «бывшим».

Оригинал: https://asd.news/articles/dnr/vsye-stalo-byvshim/

Город после боевых действий

Это был иной Мариуполь. Каждую поездку город понемногу менялся. Но в этот раз был жесткий контраст. Непривычно было ехать по Мариуполю и не слышать канонаду, не говоря уже о том, что я даже и не думал в этот раз брать с собой бронежилет и каску. Боевики «Азова» сдались, поэтому применять артиллерию было не нужно. Соответственно, по городу можно передвигаться без опаски, что в какой-то момент с «Азовстали» прилетит натовский снаряд или в каком-то из сожженных домов засел снайпер ВСУ. Но всё же где-то высоко кружил самолёт, но на этот звук никто не обращал внимание.

На дорогах появился какой-никакой трафик. По городу разъезжали автомобили ещё на украинских номерах, но сине-желтую вставку зачастую заклеивали. Точно так же поступали в 2014 году в Донецке и других городах Донбасса. Предприимчивые люди даже стали печатать наклейки с флагами Новороссии и ДНР. Нужно было удовлетворить спрос. В Мариуполе пока пользуются подручными средствами — клейкая лента нейтральных цветов. Но попадались и креативные варианты с добавлением георгиевской ленты. Мирные даже клеят себе «Z» на стёкла. Встретил пацана, который с восторгом встретил такой автомобиль. После заметил у него на руке «Z», нарисованную ручкой. Должно быть, развлекался на уроках. Об учебном процессе чуть позже.

Появление автомобилей на дорогах Мариуполя обусловлено запуском работы нескольких заправок. Говоря о транспорте, нельзя не упомянуть, пожалуй, самый популярный вид в условиях боевых действий — велосипед. На них по-прежнему разъезжают мариупольцы разных возрастов, от мала до велика. Возят гуманитарную помощь, да и в целом так быстрее передвигаться по городу.

Ещё одно новшество, связанное с транспортом — запуск нескольких автобусных маршрутов. В ход пошли те, что уцелели. Большинство сгорели, так как боевики украинской армии использовали автобусы в качестве баррикад. Те, что сейчас ездят по Мариуполю, тоже сложно назвать целыми. На каком-то будет разбито стекло, где-то вместо него будет пластик, но всё же мариупольцы теперь имеют возможность пользоваться муниципальным транспортом. Автобусов мало, ходят они не часто, поэтому на остановках собирается большое количество людей. Набиваются битком и едут до своего пункта назначения.

Учебный процесс

На месте, где мы в одну из поездок пробили колесо броневика, уже не было заточенных рельс. Теперь тут можно свободно проехать без опаски остаться без шины. Мы заехали в соседний двор, где, как оказалось, работает школа №53. Она была одной из первых, кто возобновил учебный процесс. Этот район освободили первым, улица Урицкого (при украинской власти Филиппа Орлика) одна из менее пострадавших. Здесь есть попадания в жилые дома, но они не критичные. Нет тех самых «чёрных» зданий. Чаще можно встретить разбитые стёкла или посечённые осколками стены. Местные оборудовали себе «полевые кухни» — небольшие помещения, в которых установлены мангалы. На них мариупольцы готовят себе еду, так как коммуникаций по-прежнему нет. И всё же электричество в отдельных местах есть. Поэтому на углу одного из домов открылся стоматологический кабинет. Да и в школьных кабинетах горели лампы.

С 19 апреля школьники вновь учатся, несмотря на то, что в городе ещё продолжались боевые действия. Дети с разных районов Мариуполя приезжали сюда на уроки. У некоторых на дорогу уходило по 2 часа, чтобы попасть на уроки. В первый день на занятия пришли 472 ребёнка. На данный момент в школе №53 учатся почти 1500 детей.

«Росло это количество буквально каждый день. Огромное количество людей: родители, бабушки и дедушки приходили с просьбой и желанием начать обучение. Мы постарались пойти навстречу всем детям и организовали учебный процесс. Детей сейчас больше, чем до 24 февраля», — рассказала директор школы №53.

Педагог сообщила, что в Мариуполе сейчас функционирует 9 школ. Недалеко от школы №53 открылась ещё одно учебное заведение. Такая же ситуация и в других районах, где также возобновляется учебный процесс в уцелевших зданиях школ. Постепенно количество детей уменьшается, так как родители переводят своих чад в школы, которые находятся ближе к дому. Но этот процесс небыстрый, поэтому на данный момент в некоторых классах учатся по 40 детей.

«Учителей хватает. У нас 58 учителей. Порядка 50% из них — это те, которые работали в нашей школе. Есть желающие с 1 сентября прийти работать опять в родную школу. Но пока они временно находятся в близлежащих населенных пунктах или живут в районах, из которого тяжело добираться. Наши люди возвращаются», — сообщила директор.

Заниматься дети будут по учебной программе ДНР. Педагогический состав получил её, ознакомился с методическими рекомендациями. Учителя уже работают, согласно новой программе. Учебный процесс в Республике продлён до 1 июля, чтобы наверстать то, что было упущено за период боевых действий.

Гуманитарная помощь

Здание школы также используют в качестве пункта приёма гуманитарной помощи от различных организаций из России. Сюда привозят муку, туалетную бумагу и воду. В гардеробной размешают ящики с мукой, маслом, пятилитровыми бутылками с водой. В холле установлены баки, в которые набирают воду.

Ещё одна точка, где чаще всего раздают гуманитарную помощь — храм Покрова Божьей матери. Он находится в самом центре Мариуполя рядом с печально известным драматическим театром. Здание церкви недостроено. Повреждения – минимальны. Здесь я был свидетелем того, как российские спасатели выдавали коробки с продовольствием нуждающимся, а сейчас это каждый мариуполец.

Мы ехали на проспект Мира (он же Ленина), но остановились перед драмтеатром. Здесь было очень много людей. Новость передавалась «сарафанным радио». На площадке перед театром парковались грузовики Красного Креста. Местные облепили их. Выстроились огромные очереди. Делились по категориям. В одной — пенсионеры, в другой — люди с детьми, в третьей — инвалиды, в четвёртой — все остальные.

Здесь же стоял автомобиль МЧС России. Был некий троллинг в том, что сотрудники Красного Креста раздавали помощь под песни Дениса Майданова, которые звучали из колонок автомобиля российских спасателей. Но не это была их основная цель. С помощью специального оборудования МЧС России мариупольцы могли заряжать свои гаджеты. Здесь же я встретил мужчину, который 9 мая в другой части города подходил к нам и спрашивал по поводу генератора, чтобы зарядить аккумуляторы своего велосипеда. Сейчас он сидел на полу, общался с другими мужчинами, а у его ног лежало его транспортное средство, от которого тянулись провода. Рядом были смартфоны и планшеты.

В очереди разговорился с одной из женщин. Она говорила на чистом русском языке, даже без характерного донбасского говора. Как оказалось, в её роду русские и белорусы. Женщина какой-то период работала в одном из высших учебных заведений Мариуполя. Она мне рассказала, как в 2014 году к ним поступал абитуриент из ВСУ. Молодой парень настаивал на том, чтобы с ним говорили исключительно на украинском языке. Из-за этого всей группе должны были преподавать на мове. Хотя все остальные студенты были русскоговорящими. Но парень был активным и продвигал свою точку зрения, навязывая свои представления о том, на каком языке должны говорить на Украине. Женщина пыталась его переубедить, говорила, что Донбасс — русскоговорящий регион и здесь навязывать свой язык не нужно. Парень же всё равно стоял на своём. Впрочем, спустя некоторое время ВСУшник заговорил на русском и даже сказал, что пересмотрел свои взгляды, но на это ушло несколько лет.

— А где вы живёте?

— Нигде. Я теперь бомж. У меня две квартиры уничтожены, — жаловалась женщина. — А знаете, что сказал мой внук, когда к нам прилетел снаряд? — рядом с ней стоял парнишка лет 10. — Он мне сказал: «Бабушка, я хочу жить!». Вы представляете?

В этой части города отлично работает связь республиканского оператора «Феникс». Но далеко не все мариупольцы обеспечены сим-картами. Поэтому он всё также оторваны от медийного пространства. Мне тут же стали приходить уведомления из социальных сетей. Интернет здесь также работал. В Сети прочёл новость о том, что власти Санкт-Петербурга приняли решение восстановить один из районов Мариуполя. Местные жители от нас узнали эту информацию. Дальше она разойдется по средствам всё того же «сарафанного радио».

Весть о восстановлении — одна из самых желанных. Мариупольцы ещё во время активных боевых действий спрашивали о судьбе города и, конечно же, промышленных предприятий, на которых большая часть города трудилась. Новость о том, что будет сделан упор на туризм, не сильно обрадовала мариупольцев. Туристический бизнес хоть и пользовался популярностью, но рабочие места давали «Азовсталь», завод Ильича и так далее.

С видом на «Азовсталь»

Мы ехали по уже знакомым мне улицам. Запоминал их по «достопримечательностям», которые уже исчезли. Вот здесь стоял автомобиль «Тесла» — убрали; тут был подбитый танк — его тоже уже нет; чуть дальше стояли сгоревшие автобусы — исчезли. Теперь проезд был свободный.

Наш автомобиль припарковался на том месте, где стояла «Волга» с надписью «Волонтёр». Её тоже убрали. Дорога теперь открыта, и можно было абсолютно свободно проехать к повреждённому зданию ДОСААФ. Из багажника достал пакеты и пошёл в сторону арки с надписью «Дети». Там находится небольшой дворик, в котором я был уже несколько раз. Ехать сюда с пустыми руками невозможно. Поэтому с собой прихватил сок, канцелярию и мягкие игрушки. Мелочь, но местная ребятня рада даже таким простым вещам. Для них это чуть ли не праздник. Но детей здесь не оказалось. Во дворе было убрано. А раньше повсюду лежали игрушки, стояла детская палатка, и работал генератор. Теперь же во дворе было только двое стариков. Они и рассказали, что детвора вместе со своими семьями выехали, кто куда мог. Забирать привезённые подарки в Донецк я не хотел, поэтому пошли в соседние дворы, где были дети.

Там мы встретили ребятишек разных возрастов. В основном — школьники. Разговорились с Дашей и Настей — двумя улыбчивыми подружками. Девочки оказались разговорчивыми и с удовольствием раздавали интервью. Настя хочет стать телезвездой, так как до этого её кумирами были блогеры, которые, кроме своих блогов, регулярно появлялись на экранах телевизоров.

Настя накануне вновь пошла в школу. Мама записала её в недавно открывшуюся неподалеку школу. А до всех событий девочка ходила в школу №1. Она находится несколькими улицами выше. До неё было рукой подать, но сейчас она уничтожена подчистую. Рядом с руинами стоит поржавевший подбитый танк. Сюда мы привозили российского актёра Владимира Стеклова, чтобы наглядно показать последствия боевых действий. С этой точки открывается вид на «Азовсталь».

Вернее будет сказать, что побитый танк тут стоял. Поднимаясь по улице вверх, я заметил кран МЧС России. Спасатели разбирали развалы. На спецтехнике уже лежали поржавевшие останки некогда боевой машины. По ним ходил один из спасателей, закреплял танк для транспортировки. В этот момент кран поднял металлическую лепёшку — когда-то это был легковой автомобиль. Из лепёшки потекла жидкость.

Эта картинка красноречиво описывает то, что сейчас происходит в Мариуполе. Как только «азовцы» сдались, наступила тишина. Следом тут же начался процесс уборки последствий боевых действий. К примеру, в разрушенном драмтеатре убрали обрушившуюся крышу. Здесь убрали подбитый танк. В других частях города чистят улицы, убирают мусор и запускают общественный транспорт, который теперь может проехать по дорогам, где когда-то лежали останки бронированной техники.

Постепенно мир возвращается в Мариуполь. Нельзя сказать, что здесь всё спокойно. В городе ещё много неразорвавшихся снарядов. Эхо войны ещё даст о себе знать, но процесс разминирования начался. Следом начнётся восстановление. По заявлениям Главы ДНР Дениса Пушилина, 60% зданий не подлежит восстановлению. Их нужно будет снести, а на их месте возвести новые многоквартирные дома, чтобы местные могли постепенно возвращаться к мирной жизни, а военные месяцы забыть, как страшный сон.

Оригинал: https://asd.news/articles/dnr/odnazhdy-v-osvobozhdennom-mariupole/

Фоторепортаж из столицы Республики

Именем российского офицера-десантника Нурмагомеда Гаджимагомедова была названа площадь (бывшая Конституции) вблизи реки Кальмиус в столице ДНР. Официальное мероприятие состоялось в День Республики 11 мая и было приурочено к этому празднику.

Для торжественного открытия площади имени Гаджимагомедова в Республику приехал отец Героя России Энгельс Гаджимагомедов. Вместе с Главой ДНР Денисом Пушилиным они закрепили табличку с новым наименованием площади на одном из прилегающих зданий.

«Сражаясь с неонацизмом вместе с Российской Федерацией, мы оглядываемся на историю и смотрим, что происходит в настоящем, осознаем, что у нас общее будущее. Так получилось, что первым Героем РФ, участвовавшем в военной спецоперации, стал гвардии старший лейтенант Нурмагомед Гаджимагомедов. К сожалению, посмертно. Наша задача – помнить о его подвиге, когда он ценой своей жизни спас своих боевых товарищей. Еще более важно, чтобы героев помнили следующие поколения», — заявил Пушилин во время торжественного мероприятия.

После с речью выступил Энгельс Гаджимагомедов. Он поблагодарил республиканские власти и жителей ДНР за то, что было принято решение назвать площадь в Донецке в честь его сына Нурмагомеда.

«Он приехал на эту землю не ради славы, а ради того, чтобы наступил мир, чтобы остановить врага, который хотел видеть Донбасс в руинах, покоренным, уничтоженным. Никогда этим планам не сбыться, благодаря таким людям, как вы, и таким воинам, как мой сын», — сказал Гаджимагомедов.

В конце официальной части мероприятия жители Донецка возложили цветы у таблички с наименованием площади.

Оригинал: https://asd.news/articles/dnr/v-donetske-nazvali-ploshchad-v-chest-geroya-rossii/

Праздник со слезами на глазах

Впервые за 8 лет Мариуполь отпраздновал День Победы без каких-либо ограничений, которые чинили украинские власти. Жители надевали георгиевские ленты, брали в руки Знамя Победы и шли к памятным местам, чтобы почтить память тех, кто отдал свои жизни за Победу в Великой Отечественной войне.

Ещё несколько недель назад в одну из своих поездок в Мариуполь я подумал о том, что необходимо любыми способами попасть сюда 9 мая. Неважно, были бы какие-то торжества или нет, но я был уверен наверняка, что местные выйдут отпраздновать этот день.

Утром 9 мая мы заехали в Мариуполь со стороны, с которой ранее в город не попадал. Я заезжал со стороны «Метро», Сартаны и Маншуга. Проехали мимо знаменитого памятника Сталевару. При украинской власти его «наряжали» в вышиванку, но в этом году ничего подобного не будет. На монументе появился триколор ДНР. Теперь это освобождённая территория Республики. Никаких вышиванок здесь больше не будет.

Пока ехали по городу, работала артиллерия. Союзные войска ДНР и России продолжают добивать нацистов, засевших в «Азовстали». Их осталось немного, но дело ещё не завершено. Поэтому торжества проходили под канонаду.

Тамара Федченко

Небольшая аллея с лавочками и ухоженной клумбой. У мемориального комплекса Вечный огонь. Ближе 9 утра стали собираться люди. Мариупольцы приходили к памятнику «Жертвам фашизма». У кого-то заранее были георгиевские ленты на груди. Остальным раздавали бесплатно символы, которые ранее были запрещены. Играли песни военных.

По алее шли трое. Мужчина и женщина помогали идти ветерану. Дочь со своим супругом помогали Тамаре Петровне Федченко прийти на торжественные мероприятия. Ветеран трудилась в тылу, помогала рыть окопы солдатам Красной армии, собирала урожай, чтобы отправить его на фронт. Со слезами вспоминала последние 8 лет, когда родственники советовали не выходить на торжества 9 мая. Если и осмеливались, то никакой советской символики. Украинские власти официально запретили использование и приравняли её к фашистской. Но мариупольцы всё равно надевали на себя ленты, которые после срывали нацисты.

«Мы не ходили на парад. Раньше каждый год с внуками ходили. Хорошо праздновали. Но потом началось. Подходили молодчики, видели ленточку и её срывали. А потом топтали ногами. Мы боялись выходить. Но мы смотрели парады по телевизору. Бабушка у нас всегда плакала. Спрашивала: «Почему я не пошла?». Было очень опасно», — рассказала дочь Тамары Петровны.

Женщина вспомнила, как их освободили российские военные. «Открывается дверь. Стоят двое высоких ребят. Говорят, что они русские. Мама плакала и кричала: «Ребята, неужели мы вас дождались». Мы спрашивали: «Ребята, вы нас не бросите? Вы нас защитите?» Это было волнительно!» — рассказала жительница Мариуполя.

В итоге, Тамара Петровна приняла активное участие во всех торжествах. Зажигала Вечный огонь вместе с Главой ДНР Денисом Пушилиным. Обращалась к жителям Мариуполя с приветственным словом. И плакала. Но уже не от горя.

Александр из Мариуполя

От памятника «Жертвам фашизма» участники торжеств пронесли 300-метровую георгиевскую ленту. Несли по освобождённому от нацистов Мариуполю до самого монумента Воину-освободителю. Здесь я встретил мужчину, закутанного в флаг в цвет георгиевской ленты. На нём была ковбойская шляпа. Он стоял рядом с монументом и смотрел за мероприятиями со стороны. На сцене артисты Донецкой филармонии пели песни военных лет.

«Это не простой человек. Он потерял руку 9 мая 2014 года у здания МВД», — заговорила со мной спутница мужчины.

Как оказалось, Александр принимал активное участие в проведении референдума, собирал подписи, писал плакаты, а 9 мая оказался на месте трагедии, когда нацисты сожгли здание МВД. В результате тех события Александр потерял правую руку. Все 8 лет, что Мариуполь находился под контролем украинских боевиков, им приходилось молчать о своей позиции, о своем участии в событиях 2014 года.

— Как вы жили всё это время?

— Вот так и жили, — скупо ответил мужчина.

Пара с радостью встретила российские войска. Они ждали этого долгие 8 лет и уже даже не надеялись, что когда-либо это произойдёт. Но теперь город освобождён, и они открыто могут праздновать один из главных праздников.

Анатолий Марсельевич

Ветерана на коляске встретил абсолютно случайно. Он опоздал на основную часть торжеств. Ехал с самой улицы Куприна. Эта улица находится недалеко от «Метро» и торгового центра «Порт Сити». Это уже известная точка в Мариуполе, где местным раздуют гуманитарную помощь. Эту часть города одной из первых освободили. Здесь же я попал под обстрел, когда впервые 20 марта приехал в Мариуполь. Как оказалось, Анатолий Марсельевич был свидетелем того удара по группе журналистов.

«Я вас видел. Вы запаниковали. Ваш командир вам сказал бежать в подъезд. Этого нельзя было делать. Вы правильно ушли за дом, но потом побежали к подъезду. Я вам кричал, чтобы вы оставались. Там можно было укрыться под балконом, но вы побежали. По вам ещё раз могли ударить», — говорил мне ветеран.

Анатолию Марсельевичу 78 лет. Он не просто ребёнок войны, он родился в немецком концентрационном лагере. Его отец — француз. Отсюда и такое необычное отчество. За свою долгую жизнь ветеран был танкистом (поэтому он был в военной форме), а также моряком. С 1978 года живёт в Мариуполе. Весь период боевых действий за город был у себя дома.

«Бабка заставила в подвал спуститься. А зачем? Я считаю, что что суждено, того не миновать», — поделился ветеран.

К Анатолию Марсельевичу постоянно подходили военные. Жали руку, общались с ним, поздравляли и благодарили. Он смеялся и шутил.

«Та, что я сделал? В пеленки только гадил», — отвечал улыбчивый старичок.

На одном из костылей у него была георгиевская лента. Рассказал, что все 8 лет он выходил на празднования. Советскую символику не носил, но нацисты всё равно обходили старика стороной. Боялись, что ли. В этом году Анатолий Марсельевич взял с собой пару гвоздик. Одну положил к памятнику погибшим морякам, а вторую — к недавно установленному памятнику бабушке из Харьковской области, которая отстояла Знамя Победы, которое топтали украинские военные на известном в Сети ролике.

До сих пор на сцене из колонок играли песни военных лет. Анатолий Марсельевич тихо подпевал. Знал текст всех песен наизусть. «Как же давно я не слышал этих песен», - прошептал Анатолий Марсельевич.

Владимир Стеклов

В этом году на День Победы в Донбасс приехал известный российский актёр Владимир Стеклов. Артист решил поехать вместе с журналистами в освобождённый Мариуполь. Это был его первый визит в морской город. Прошлой осенью вместе с комбатом «Спарты», Героем ДНР и России Владимиром Жогой он был в Донецком аэропорту, а в этом году актер поддержал специальную военную операцию России на Украине и поэтому приехал вновь в Донбасс, увидеть собственными глазами, что здесь происходит.

После торжественных мероприятий Владимир захотел попасть в наиболее повреждённые части Мариуполя. Мы поехали к печально известному драматическому театру. Я рассказал ему то, что услышал от местных жителей. Владимир внимательно слушал и снимал всё на свой планшет, чтобы потом показать своим коллегам в России.

Следом отправились к подбитому танку в центре Мариуполя. Здесь открывался вид на дымящуюся «Азовсталь». Весь день по позициям нацистов союзные войска России и ДНР наносили удары. В небе кружил самолёт ВКС РФ. Одна за другой ракеты вонзались в строения завода. Валил дым. Владимир пытался подобраться поближе, чтобы из руин сфотографировать «Азовсталь». И сделал это.

Мы стояли у разрушенного здания первой школы Мариуполя, когда возле нас остановился потрёпанные боями бус с символами «Z». Из салона доносился русский реп. Из буса выбрались двое молодых бойцов. Спросили, есть ли у нас сопровождение. Только спустя минуту они поняли, что с нами был известный российский актёр. Вспомнили его по роли прапорщика Кантемирова из сериала «Кадеты». Как признавался сам актёр, к нему неоднократно подходили солдаты и говорили, что благодаря этому фильму в своё время пошли на службу в вооруженные силы. Парни попросили сделать несколько фото с известным актёром. Он не отказал. Обнял обоих. Довольные солдаты запрыгнули в бус и уехали выполнять боевые задачи.

Оригинал: https://asd.news/articles/dnr/den-pobedy-v-mariupole/

Возвращаясь на Проспект Мира в Мариуполе

Осмелился пройти в арку. Да, именно так — осмелился. Было неловкое ощущение, что вторгаюсь в личное пространство. Словно непрошенный гость заходит без спроса в чужой дом. В дом под открытым небом. Со двора доносился звук работы генератора. От небольшой желтой коробочки с тумблерами тянулся провод. Между деревьев, которые за это время успели распустить листву, были натянуты верёвки, на них сушилась одежда. Перед дверью с надписью «Дети» стояла маленькая палатка. Такие обычно ставят в детских спальнях для развлечения. Внутри лежали мягкие игрушки. В метре от палатки лежал матрас. На нём сидели двое ребятишек, окруженных различными пластмассовыми игрушками. Обратил внимание на большую прозрачную коробку с конструктором «Лего». Оригинальный, с известным логотипом на детальках. Мальчик копался в боксе, а девочка играла со своей куклой. Полину я узнал сразу, поэтому обратился к ней.

— Привет, а ты меня помнишь?

Девочка кивнула, но не произнесла ни звука. Когда видел её в последний раз, она плакала и ела соломку, которую мы раздавали детям вместе с другой помощью. В тот раз мама Полины попросила меня привезти свечи, спички и батарейки. Я даже купил всё необходимое, но в следующую поездку мы застряли на первой точке раздачи. Очередь увеличивалась, несмотря на дождь. Поэтому всё привезённое мы оставили на другом адресе. Но я понимал, что люди на Проспекте Мира («Ленина» до «декоммунизации») ждали обещанную мной помощь.

— Можешь позвать маму. Я вам привёз то, что обещал.

Полина снова ничего не произнесла. Сорвалась с места и начала бегать по двору, стучать в двери и искать маму. Женщины нигде не было. Зато вышли мужчины. Один из них на костре готовил еду. Двое других обступили меня и стали со мной говорить. Как оказалось, они тоже меня запомнили. Это было для меня удивлением.

Зачастую дальнейшая судьба героев моих репортажей для меня неизвестна. Бывало, что через какое-то время я возвращался в «красную зону», где продолжали жить мирные, общался с ними и узнавал, что изменилось с последней нашей встречи. Но это, скорее, были исключения из правил. В этом же случае мы вывезли семью, которая должна была отправиться в Россию. Не рассчитывал, что узнаю, что с ними дальше. Для меня было достаточно той информации, что они в безопасности. Но тут мне повезло.

— Помните, мы в прошлый раз у вас семью вывезли в Володарское.

— Да, конечно, помним, — сказал невысокий мужчина.

— Я сделал снимок Тимура. Художница из Сызрани нарисовала портрет по моей фотографии, — достал из кармана смартфон, в галерее нашёл картинку и показал. Мужчины посмотрели на дисплей и узнали мальчика.

— Да, были такие тут. Они на следующий день уже были в Таганроге. Они нам сообщение отправили. Они сейчас уже в Эстонии.

За это время местные успели обзавестись сим-картой республиканского оператора «Феникс». Связь, хоть и не наивысшего качества, всё же есть, но, чтобы выйти в Сеть, нужно идти ближе к «Метро», где можно поймать «4G». Гаджеты заряжают от генератора. На столе стоял ноутбук, к которому и тянулись провода от шумной коробочки.

Во двор зашла женщина, которую я искал, чтобы передать пакет со свечами и батарейками. В этот раз забыл о спичках, но в руках у неё заметил пак из 10 пачек. Всё это время вокруг ходила старушка. Она совсем не обращала внимания на непрошенных гостей. Передвигалась между руинами, что-то искала, складывала в пакеты. Вышел пожилой мужчина, попросил сигарет. О них я совсем забыл. Их тоже нужно было купить. Местные рассказывают, что им приходилось по 100 гривен за пачку платить спекулянтам.

Пока взрослые разговаривали, дети продолжали играть на матрасе. Рядом с ребятней кружила стая котов. Их было очень много. Все разного окраса. Некоторые из них пострадали. Заметны были ожоги на шерсти. Из соседнего двора-колодца пришла малышка. Она взяла на руки котёнка.

— Можно тебя сфотографировать?

Девочка не отвечала. Сурово смотрела на меня и гладила котёнка. Нехотя всё-таки разрешила сделать несколько кадров. Смотрела в объектив. Не улыбалась. Решил с ней немного поговорить. Малышка отвечала односложно.

— Как тебя зовут?

— Алана.

— А сколько тебе лет, Алана?

— Шесть.

— Ты уже в школу ходила?

— Недолго.

— Недавно только пошла?

— Нет. Ещё до войны. Сейчас я в школу не хожу. Я ходила в первую. Её разбомбили.

Больше со мной говорить не хотела. Поднялась вместе с котёнком на руках и убежала. Местные стали просить, чтобы в следующий раз мы привезли корма для котов. Как рассказала пожилая женщина, они будто передают друг другу информацию о том, что здесь их могут накормить, поэтому их здесь так много. Сюда же приходят брошенные собаки. Попадаются даже дорогие породы. Порой их забирают в донецкие приюты, а после отдают задаром дончанам.

С местными долго говорили. Не о политике. О том, как они живут, что им необходимо, к чему готовятся. И так было не только на проспекте Мира — красивом некогда месте, со старыми зданиями, двориками-колодцами и магазинчиками на первых этажах. При виде фотоаппарата в моих руках люди подходили, звали к себе, чтобы показать, как живут. Кто-то показывал братские могилы в жилых дворах. Трупы складывали в воронки, а после закапывали. После священники приходили, проводили обряды. И всё это под обстрелами, под свист пуль. Все переживают по поводу будущей зимы. Пожилая женщина на рынке, торгующая маслом, вовсе не уверена, что выживет.

Но всё же без политических диалогов не обошлось. Мы стояли у огромной воронки, на месте которой когда-то было два дома. Злая ирония заключалась в том, что улица называется «Живописная». Пенсионер сам меня задел. Он тоже меня узнал, так как на этом адресе я уже записывал интервью с его соседкой. Поэтому говорил со мной, как со знакомым. В 2014 году он участвовал в референдуме, голосовал за независимость Донбасса. Негодовал, что 8 лет назад сюда не зашли российские войска. Зато зашли националисты, и местное население прозвали «сепаратистами». Приходилось молчать о своей позиции и о голосовании на референдуме 11 мая. Такие люди сразу попадали в разряд «преступников».

О многом приходилось молчать. К примеру, о том, что на территории «Азовстали» техника появилась ещё до специальной военной операции РФ на Украине. Боевики готовились к этой ситуации. Знали, что будет именно так. Мужчина всё это знает наверняка, так как работал на заводе и видел технику. Её запрещали снимать и говорить о ней. Теперь можно.

Пока говорили с пенсионером, на фоне горела «Азовсталь». Всё это время по территории завода наносили удары союзные силы ДНР и России. Мужчина настаивал на том, чтобы сровнять с землей «Азовсталь». Он не знал, что там под землей вместе с нацистами находятся и мирные жители, которые, по сути, являются их заложниками. Хоть и со стокгольмским синдромом.

А под вечер затихло. Это было чем-то удивительным. Обычно как раз под вечер начинали бить по позициям нацистов на «Азовстали». «Азов» же, в свою очередь, затишье использует для перегруппировки и нанесения ударов по силам ДНР и РФ. В тот вечер во время «тишины» на свой страх и риск вышла семья из трёх человек. Без каких-то коридоров и прочего. Но вышли, живые. Об этом я узнал из Сети, когда под Волновахой на экране смартфона загорелся значок «4G». А следом прочитал сообщение о том, что ВСУ выпустили десятки снарядов «Града» по Петровскому району Донецка. В сводках снова раненные и погибшие мирные жители. Похоже, что в Мариуполе сейчас безопаснее, чем в Донецке.

Оригинал: https://asd.news/articles/voyna/nechuzhie-lyudi/

Объединение разрозненных частей посёлка

Трасса Ясиноватая-Горловка изменилась с последнего раза, когда я по ней ехал в город моей альма-матер. Изрядно потрепали асфальтное покрытие гусеницы военной техники, местами попадались небольшие воронки от «прилётов». Трассу несколько раз перекрывали из-за обстрелов со стороны ВСУ. Потенциально она никогда не было безопасной, но ей продолжали пользоваться, несмотря на близкое расположение от фронта. Даже сейчас транспорт продолжает ездить здесь, хотя на фоне гремела канонада.

Наш пункт назначение — посёлок Верхнеторецкое. Если быть точным, то его северная часть. После освобождения можно уже не делить населённый пункт на части. Состоялось своего рода объединение. Теперь это Верхнеторецкое без каких-то приставок и разделений.

Ещё недавно в северной части стояли подразделения ВСУ, откуда украинская армия имела возможность вести обстрелы по населённым пунктам ДНР, в том числе и по южной части посёлка, которую контролировали республиканские силы. А кроме того, могло «прилетать» и по трассе, так как до неё рукой подать.

Припарковались у разбитой бетонной остановки, чтобы «переодеться» — накинуть бронежилет и каску. Нам предстояло заехать на территорию, которая всего пару недель назад была под контролем ВСУ. Сейчас это один из «горячих» участков фронта.

Посёлок Верхнеторецкое Северное выглядит примерно так же, как в своё время часть Никишино недалеко от Дебальцево. По обе стороны дороги были разбитые дома. В некоторые были прямые попадания. Отдельным домикам повезло больше, можно было даже заметить у них целые стеклопакеты. На улице людей не встретишь. Мирных осталось очень мало, и те предпочитают не высовывать нос. Бои здесь в активной фазе, поэтому рисковать понапрасну никто не собирается.

Проехали мимо одноэтажной постройки со сложившейся крышей. Снаряд попал в угол и уничтожил практически две стены. Рядом — подбитая фура. Навряд ли её можно будет когда-либо использовать в будущем. В нескольких сотнях метрах расположилось здание церкви. В него также попадали снаряды. Что характерно — с направления, где сейчас находится украинская армия.

Недалеко от этого места нас встретил комбат с достаточно распространённым в Донбассе позывным «Седой». Как минимум одного человека с таким же встречал на первых этапах войны в ДНР. Не сомневаюсь, что ещё с пяток таких же найти в подразделениях не составит труда. Как можно догадаться, позывной дали по цвету волос. В камуфляже и с автоматом наперевес стоял мужчина с уставшим видом. Продвижение сил ДНР даётся непросто, но бойцы делают невозможное, чтобы выбить ВСУ из населённых пунктов Донбасса. Сейчас не до журналистов, но «Седой» всё же согласился рассказать о происходящем в посёлке.

— Когда заходили в Верхеторецкое верхнее, населённый пункт был практически целый. Мирного населения было мало. Идеологию людям здесь поменяли за 8 лет. Люди, которые здесь находились, считали, что мы плохие, — рассказывал «Седой».

В здании школы Верхнеторецкого после освобождения населённого пункта были найдены учебники, по которым учились местные дети. Кадры с книгами облетели весь Интернет. С помощью подобной литературы переформатировалось мышление уже нового поколения. Взрослыми занимался телевизор.

Пока находились в посёлке, звуки боя не утихали. Тяжёлое вооружение продолжало греметь. Наступление силы ДНР прекращать не собираются до полного освобождения территории всего Донбасса.

— Двигаемся вперёд, не останавливаемся. Обстрелы продолжаются регулярно. Сегодня «работала» «реактивка», 152-ые, 120-ые. Буквально недавно было попадание, сзади воронка 8 метров глубиной. Не скажу даже что, но что-то очень большое. Главное — потерь среди мирных и военнослужащих, когда был этот «прилёт», не было, — продолжал комбат.

За моей спиной находился целый кратер. Повсюду вырванные с корнем деревья. Посечённые ветки и огромные комья земли. Воронка, действительно, была глубиной примерно в 8 метров. Сработала военная смекалка. Во время отхода ВСУ заминировали посёлок. Несмотря на продолжающиеся бои и регулярные обстрелы, сапёры ДНР убирают противотанковые мины, а воронку используют в качестве места для хранения взрывоопасных предметов.

— Просто «кидают» наобум. У них ориентир была школа. Они думали, что здесь кто-то есть, поэтому сюда стреляли, — предположил офицер НМ ДНР.

Дело в том, что после того, как подразделения ДНР выбили отсюда украинских военных, на Верхнеторецком не остановились. Продолжили освобождать другие населённые пункты и продвинулись вперёд. И тем не менее, это никак не останавливает ВСУ от обстрелов, по сути, пустого посёлка.

— Ведётся целенаправленное уничтожение жилых домов и муниципальных объектов. Киевские боевики от бессилия на фронте мстят мирным жителям за свои военные неудачи, — считает официальный представитель НМ ДНР Павел Фоменко, который сопровождал нас в зону боевых действий.

На обратном пути остановились рядом с участком дороги к Верхнеторецкому, где работали сапёры ДНР. Съезжать на обочину в зоне боевых действий категорически не рекомендуется. Съезд с дороги усыпан различными взрывоопасными предметами. Не только противотанковые, но противопехотные мины разбросаны по полю. Нарваться на что-то из вышеперечисленного легче простого.

— Это противопехотная мина ПВМ-2. Мы их снимаем и аккуратно складывает на данном указанном месте. Обозначили его знаком, чтобы, не дай Бог, местные жители не зашли и не подорвались. Это очень коварная мина. Она делает человека калекой — отрывает ногу, — объяснял сержант НМ ДНР с позывным «Егорыч».

При нас сапёры обнаружили ещё одну противотанковую мину. Прежде, чем снять, военнослужащие «срывают» её.

— Под миной может стоять какой-то «сюрприз». Мы же не знаем, что там под ней есть, — объяснил офицер НМ ДНР позывной «Няня».

Процесс «срывания» осуществляется с помощью саперной кошки. К счастью, под противотанковой миной ничего не оказалось. Саперы убрали её. Подобных «подарков» от ВСУ здесь огромное количество. Петляя между воронок и остатков подбитой техники, можно случайно съехать на обочину и нарваться на нечто подобное. На данный момент республиканские военнослужащие очищают обочину дороги, чтобы здесь мог проехать транспорт к населённым пунктам, которые в скором времени будут освобождены от ВСУ.

Оригинал: https://asd.news/articles/dnr/v-osvobozhdyennom-verkhnetoretskom/


Что происходит в окрестностях «Азовстали»

Вблизи Мариуполя иконка «4G» на смартфоне исчезла. Связь ещё была, но доступ к интернету пропал. По пути успел прочитать о том, что президент России Владимир Путин дал приказ не штурмовать «Азовсталь», а заблокировать нацистов в их катакомбах. В течение часа мы ехали в непосредственной близости от места, которое в этот момент обсуждал весь мир. Среди белого дыма с зияющими огромными дырами торчало здание завода, несколько ЛЭП и пара труб. Отчётливо были видны следы после прямых попаданий. Находившимся там нацистам не позавидуешь. 

Мы ехали по дороге навстречу «Азовстали». Путь был знакомым, так как несколько недель назад, когда ещё завод имени Ильича был под контролем украинской армии, по нему мы едва не заехали в самую гущу событий. Тогда машин здесь не было. Лишь подбитый танк направил дуло пушки в сторону завода Ильича. Тут встретили нескольких идущих в прострации местных жителей, а также военных, которые и подсказали, что лучше туда не соваться. Сейчас же всё изменилось. Нам навстречу шли, толкая велосипеды, несколько гражданских, а вслед за нами катили ещё несколько легковушек. Пасмурное небо разрезала ракета. Через несколько секунд — яркая вспышка в районе нижних этажей повреждённого здания «Азовстали». Минуту спустя услышали шум летящей второй ракеты. Она также вонзилась в раздробленную постройку. Дыма стало ещё больше. Следом третья. Союзные войска РФ и ДНР били беспощадно по нацистам, засевшим в «Азовстали». 

«Дети, вернитесь!»

Петляли между дворов с сожжёнными многоквартирными домами. За месяц поездок успел привыкнуть к этим пейзажам. Что и говорить о мирных, которые невылазно провели в военной действительности почти 2 месяца. Проехали через рельсы, на которых стоял подбитый трамвай. «Морду» разворотило попаданием снаряда. Немного дальше — белый бусик с надписями «мины». Мимо него проходила группа местных. Мы пропустили свой поворот и стали разворачиваться. Все четверо тут же обернули свои головы и пошли вслед за нами. Догадались, что мы везём гуманитарную помощь. 

Бусик, в котором ехал я, был весь забит хлебом и продуктовыми наборами. Всю дорогу мне приходилось следить за тем, чтобы коробки с пасхальными куличами не перевернулись. Иначе бы вместо праздничной сладости привезли месиво. 

Припарковались в уютном дворике. Здесь было три трёхэтажных жилых дома, с десяток гаражей. В центре разместились беседки и детская площадка. Общее впечатление от этой местности было положительным. Каких-то разрушений не было видно, за исключением выбитых стёкл в одной из построек, а также прямого попадания в третий этаж одного из жилых домов, но чтобы его увидеть, нужно было обойти здание с другой стороны. Так сразу и не поймешь, что находишься в зоне боёв. Но канонада всё расставляла по своим местам. 

Для выживания местные сбиваются в некие коммуны. Живут группами, готовят вместе на костре, обмениваются информацией, поэтому весть о том, что привезли продукты, разлетелась молниеносно. Вокруг броневика и белого бусика стали толпиться люди. Дети, старики и женщины. Молодых мужчин не были. Всех отправили на проверку на принадлежность к нацистским группировкам. 

— Скажите, когда наших мужчин вернут? А то мы уже устали сами дрова колоть, — улыбаясь, спрашивала женщина средних лет. 

Вопросов на самом деле было значительно больше. В целом, волнует всех одно и то же. Когда же закончатся бои, когда наконец-то нацистов уничтожат в «Азовстали». Мы передавали информацию, которую успели прочитать в интернете, пока ехали в Мариуполь. Странное ощущение, нужно признаться. Обычно информация самостоятельно разлетается, но зона боевых действий находится будто в информационном вакууме, а с другой стороны — в гуще событий. 

Но всё же были вопросы, которые лично меня удивляют. К примеру, мариупольцев не так волнует собственная судьба, сколько будущее города. А ещё промышленности, поврежденной в ходе боёв. 

— Подскажите, а заводы восстанавливать будут? — спросил у меня один из пожилых мужчин. Он не был слишком стар, но, видимо, не вызвал никаких подозрений у военных. — А то, поймите, здесь все там работали. 

Как оказалось, креативный класс, клерки и прочие менеджеры составляли малый процент. Большинство трудились на местных заводах-гигантах. Ещё часть были моряками, которые могли на полгода уйти в плаванье, отвозя на экспорт продукцию украинских производителей. 

Пока раздавали помощь, под ногами болтались собаки и кошки. Здесь их было много. Животные прибиваются к людям, чтобы выжить. Среди всех выделялась одна собака. Породистая, с красивыми необычными глазами. Будто пёс был слепой, но он хорошо ориентировался в пространстве, потому сомнений не было в том, что он всё видит. Но не глазами он выделялся, а своей худобой. Рёбра буквально торчали. Кожа обтянула скелет. Казалось, что внутренностей вообще не было. 

— Её из колодца вытащили. Она к нам и прибилась. Люди ругаются, что я её подкармливаю. Мол, она будет на детей кидаться. Собака никогда на ребёнка не бросится, если он сам её не обидит. Да, пёс дерётся с другими собаками, но людей он не трогает. 

На промокший от дождя асфальт высыпали собачий корм. Целый килограмм исчез моментально. Собака изредка отвлекалась на щелчки затвора фотоаппарата, но когда понимала, что ничего ей не угрожает, возвращалась к трапезе. 

Рождённый на войне

В этот день тихо не было. Орудия работали. В прошлую поездку тишина была дана, чтобы желающие украинские боевики могли сдаться в плен, но выжить. После отведённого срока артиллерия вновь продолжала «поливать» территорию «Азовстали». Сегодня ничего подобного не было. Под канонаду молодая мама пыталась убаюкать младенца. Новорожденный в бежевом мягком комбинезоне с капюшоном не хотел спать. 

— Держите, — я протянул мягкую игрушку, которую передали из Донецка детям Мариуполя. 

— Ой, спасибо, — стеснялась Юлия. 

Её сын Дима — ребёнок войны. Родился всего месяц назад в самый разгар боёв. Более того, даже под обстрел попадал. 

— Когда наш папа вернётся, поедем в Воронеж, — поделилась молодая мама. 

Юлию и Диму уже успели показать по российскому федеральному каналу, поэтому родственники в Армении сумели узнать о том, что семья жива и здорова. Осталось только дождаться возвращения отца семейства и отправиться подальше от зоны боевых действий. 

Периодически люди подходили, просили записать с ними видео с обращением к родственникам, с которыми была потеряна связь. Одной из таких была Галина Семёновна. Ей 72 года. Женщина получила контузию во время одного из обстрелов, о чём она сообщила буквально в одной из своих первых фраз. Поэтому я попросил её рассказать свою историю. 

— 22 марта мои дети, внуки и правнучек уехали через Бердянск в Россию. Больше, чем уверена – они там. Я осталась здесь одна в квартире в двухэтажном доме напротив базара Ильича. Попала бомба, и меня контузило. Прошибло стену, и меня отбросило на полтора метра. С контузией я была у чужих людей четыре дня. Теперь я вернулась. Двое суток я шла с Ильича на Мирный. Я вернулась, я дома. Дети, вернитесь сюда, здесь ДНР. Здесь хорошие ребята. Продукты дают, вот дали мне лекарства, дали хлеб. 

Дом женщины был разрушен — обвалился потолок. Галина Семёновна не знает, как переживёт будущую зиму, но всё же активно звала своих детей и внуков с правнуком вернуться обратно в Мариуполь. Старушка достаточно эмоционально высказывалась в сторону украинских властей. Дело в том, что она сторонница одной из оппозиционных партий, которые ныне запрещены на Украине. По мнению Галины Семёновны, в нынешнем кризисе виноват президент Владимир Зеленский, который не стал давать особый статус республикам Донбасса, а также провоцировал вооруженный конфликт. Прямую речь старушки давать не хочется, так как она изобилует нецензурной лексикой. Свои эмоции Галина Семёновна не скрывала, что является вполне естественной реакцией в обстоятельствах, в которых оказались мирные жители Мариуполя.

«А на улице снова война»

Очередь не уменьшалась. Люди всё прибывали. Информация сарафанным радио расходилась по дворам, и местные стекались в этот двор, несмотря на продолжающийся дождь. По большей степени, это были старики. Стояли за лекарствами. Как рассказали дети, военные регулярно привозят свежий хлеб, поэтому большая часть очередь собралась именно за медикаментами. 

Решили проехаться по окрестностям и раздать оставшуюся помощь там, куда слух о том, что приехала гуманитарная помощь, не смог добраться. Заехали в частный сектор в поисках того, кому могут понадобиться хлеб, вода, свечи, спички, батарейки. Остановились возле калитки, где стоял пожилой мужчина. 

— Отец, люди есть? 

— Да, здесь много живёт. 

— Зови всех. Мы помощь привезли. 

Старик пошёл обходить дома. Из дворов стали выходить женщины и дети с зонтиками. Брали всё. Просили побольше. Особенно всех привлекали пасхальные куличи. 

— Ох, пасочки. Праздник же!

— А можно пасочку, сынок? – умоляющим тоном попросила старушка в платочке. 

Дети хватали и тут же начинали объедать верхушку. Присыпка прилипала к губам и носу. Старики же бережно уносили куличи домой. Очевидно, что постараются сохранить до воскресенья. 

— Ребят, а вам гранаты не нужны? — подошёл ещё один старичок. Он позвал нашего сопровождающего бойца из батальона «Восток» и вынес из дома три гранаты. Оказались боеспособными. Украинские военные сеяли своё оружие повсюду. 

Во время одной из таких остановок возле очередного дома с людьми к нам подошла девочка с необычным именем Алисия. Через несколько дней ей исполнится 15 лет. Она в руках держала зонтик с принтом с цветочками, на шее был оранжевый платок с турецкими огурцами, а на голове у неё был накинут джинсовый капюшон. Женщины вокруг подталкивали её к нам, чтобы она рассказала написанное ею стихотворение. 

Под звуки дождя и огня артиллерии, вцепившись в рукоятку зонтика, Алисия начала:

А на улице снова война,

А на улице снова стрельба.

За окном идёт гордый солдат,

Тихо шепчет: «Мам, я солдат».

А на улице снова весна,

Но не та, нет, не та весна.

Всё в дыму пороховом,

Всё в крови молодой.

Мы минуту с тобой постоим,

На могилы положим цветы.

На могилы бойцов молодых, 

Что заснули в жестоком бою.

Навстречу пылающему дому

И всё же ещё оставалось несколько мешков с хлебом и паки с водой. С бутылками бы ничего не случилось, если бы мы их привезли через пару дней, а вот буханки пропадут, а в городе ещё слишком много нуждающихся в этом хлебе. Поэтому по пути обратно решили заезжать во дворы разбитых девятиэтажных домов. В любом случае даже в таких чёрных строениях продолжают жить люди. Не ошиблись. 

Выносили мешки с хлебом и раздавали на целый подъезд. В каждом — почти по 30 человек. Раздавать каждому в руки не было времени. Уже начинало темнеть, а нам предстояло проехать ещё почти сотню километров, чтобы попасть в Донецк. К тому же комендантский час никто не отменял. Здесь же отдали последнюю пару пасхальных куличей и двинулись в направлении Донецка. 

Когда ехали по городу, начало греметь. 

— Вы же знаете, как себя вести при обстреле?

Когда военные задают такие вопросы, всегда напрягаешься. А ещё можно узнать что-то новое. У каждого свой уникальный боевой опыт. Обязательно найдётся такая деталь, которую до этого не знал. У каждого бойца, который был на волоске от смерти с десяток раз, есть свои уловки, как избежать встречи с костлявой. 

Пока проговаривали свои действия, заметили впереди тянущееся в небо облако дыма. Горела квартира в девятиэтажном доме. Высыпались из бусика, чтобы сделать несколько кадров. И вдруг женский крик. Я обернулся и увидел бегущую пару людей. Они мчались в сторону горящего дома. Разобрать, что говорила женщина, было невозможно. Но можно было догадаться, что это их дом. Неизвестным лишь осталось, их ли квартира горела. 

Инстинкт самосохранения подсказывал, что туда сейчас идти совсем не стоит. В любой момент мог быть нанесён повторный удар или там вовсе мог оказаться украинский боевик, который прятался в этом доме. В Мариуполе до сих пор могут быть разрозненные группы нацистов, которые продолжают убивать мирное население из имеющегося вооружения. И всё же пара неслась в сторону пылающего здания. Через мгновение они скрылись за гаражами. 

— Поехали, — заорал военный. Мы погрузились в бусик и рванули с места. 

Возвращались по той же дороге. Водитель ускорился. Уничтоженные одноэтажные домики мелькали за окном, а за ними тлела «Азовсталь». И всё же мы не удержались, чтобы остановиться и сделать несколько снимков. Вид был постапокалиптичным — типичный для зоны боевых действий. Подбитый желтый автомобиль, который когда-то принадлежал местной рекламной компании. Посечённые и частично обрушившиеся ЛЭП. Из-за непрекращающегося дождя земля превратилась в кашу. Пришлось немного сойти на обочину и встать в грязь, чтобы пропустить артиллерию, которая ехала в сторону города. Выпускать нацистов из «Азовстали» живыми никто не собирался. Единственный шанс — добровольно, без оружия сдаться в плен. Других вариантов нет. Либо смерть от снарядов, либо от голода.

Оригинал: https://asd.news/articles/voyna/tleyushchaya-goryachaya-tochka/

Мариуполь на финальной стадии боёв за город

Поначалу звук был похож на то, что в бронированном УАЗ «Патриот» что-то сломалось. Следом появился характерный для лопастей вертолёта шум. Три «вертушки» одна за другой прошли над кронами деревьев, высаженных вдоль трассы. Так низко вертолёты я ещё не видел. Тем более боевые. Пункт их назначения очевиден — Мариуполь. Полетели наносить удары по «Азовстали», где ещё продолжали оставаться нацисты из украинского полка. 

Через какое-то время мы попали в город. Заезжали по уже проверенной дороге. На выезде стояла колонна гражданских автомобилей. Людей возле «Метро», где выдавали помощь, можно было зарядить гаджеты от генераторов или же купить продукты, собралось ещё больше. Горожане стекались со всех частей города сюда, особенно из тех, где ещё недавно шли бои. Удачливые даже приобретали стартовые пакеты республиканского оператора сотовой связи «Феникс». Остальные же регулярно подходили и спрашивали о завалявшейся лишней сим-карте. Счастливчики же и вовсе пытались узнать, как подключить интернет. Связь в городе постепенно появляется, но пока её качество далеко от идеального. Но местами даже 4G удавалось поймать, вот только информация грузилась очень медленно, если вообще получалось. 

Тем не менее, это было тем, что по истине удивляло. Проезжая мимо сожженного и уничтоженного во время боёв торгового центра «Порт City», смартфон в кармане зажужжал. За поездки в Мариуполь я привык, что телефон «умирает» на время пребывания в зоне боевых действий. А тут мне стали приходить уведомления, сообщения и даже кому-то удавалось дозвониться. 

Но всё же главным изменением была тишина. Я уже писал, что и раньше в Мариуполе бывали периоды тишины, но это был недолгий процесс, который завершался, как только артиллерия перезарядится и не продолжит денацификацию. В этот раз тишина была долгой. Забегая наперёд, скажу, что она продержится до вечера. Ближе к сумеркам тяжёлое вооружение вновь продолжило работать. 

Мы проезжали по местами вычищенной дороге. То и дело можно было нарваться на осколок, но пока нам удавалось этого избежать. На одном из адресов нужно было узнать о состоянии неходячей пожилой женщине, чьи родственники беспокоились о здоровье своей бабушки. За прошлые выезды успел немного выучить эту местность, и даже смог ориентироваться по карте. Ехали по бульвару Шевченко, несколько поворотов, заезд во двор, и мы на месте. Груженный под потолок хлебом, водой и газетами броневик не сильно маневренный, поэтому на одном из поворотов заднюю шину порвал рельс, служивший заграждением на бывшем блокпосту. Колесо зашипело. «Патриот» остановился. Покрышка сдулась моментально. Выбор был невелик — выгрузить содержимое бронекапсулы, чтобы достать запаску. 

С ножом я залез в капсулу, разрезал мешок, который не давал доступ к ручке от задней двери. Она открывалась только изнутри. Начал потрошить содержимое мешка. Буханки хлеба оказывались на других мешках. Несколько усилий, и задняя дверь была открыта. 

— Окно выдачи, — пошутил я, передавая Жигулину «бездомную» буханку. 

К броневику начали подходить мариупольцы. Депутат стал раздавать хлеб, не отходя от открытой задней двери «Патриота». Я подавал буханки, которые достал из мешка. После стал выбираться наружу, чтобы начать разгрузку капсулы. К тому моменту у автомобиля уже выстроилась приличная очередь. Весть о раздаче хлеба разлетелась молниеносно. Старики, женщины с детьми, мужчины на велосипедах, старички на автомобилях без стёкл — все стояли за хлебом. Причем бежали, чтобы не упустить возможность получить заветную буханку. Некоторые месяц уже не видели свежего хлеба. А ещё просили газеты. Никого не нужно было уговаривать, чтобы взяли почитать последние события. У большинства нет никакой связи с внешним миром. Через газеты можно было узнать, что говорят в мире о многострадальном Мариуполе. 

В очереди я увидел молодую девушку с малышом и подростком. Она стояла далеко от броневика, и вполне вероятно, что хлеб ей мог не достаться. Я попросил несколько буханок и принёс им. Отдал милому мальчугану с красивыми зелёными глазами, в полосатой шапке и коричневой куртке под горло. 

— Могу я сфотографировать вашего сына?

— Да, он очень любит фотографироваться. 

Мальчишка не говорил. Стеснительно улыбался и смотрел в объектив. Его зовут Матвей. Он родился в день России — 12 июня и скоро ему исполнится 4 года. Вместе со своей семьей пережидали бомбёжки в полуподвальных помещениях. У его семьи также есть причины не уезжать — пожилые бабушки и дедушки. За ними нужен присмотр, поэтому мама Матвея не выезжает. Остаются в городе всей семьей. Тем более, в городе всё чаще говорят о том, что бои в ближайшее время завершатся. 

Всё это время подходили люди. Спрашивали по поводу «Феникса», следующей раздачи хлеба и воды. Это была случайность, что именно здесь наше колесо напоролось на острие рельсы. В противном случае, мы бы отвезли весь хлеб в центр города. 

Были и те, кто, напротив, хотел помочь нам. Мужчины подходили и давали свои советы по замене колеса. Один из мариупольцев и вовсе сказал, что в городе заработала шиномонтажка. 

— Я вас провожу, — сказал мужчина в изрядно изношенной голубой куртке, затёртых штанах и «убитых» кроссовках. Мариуполец приехал на иномарке с продырявленным лобовым стеклом, а боковых — вовсе не было. На их месте была клеенка. На боковом зеркале белая повязка — символ гражданского транспорта. 

Иномарка двинулась, и мы покатили за ней. У одного из многоквартирных домов заметил останки уничтоженной техники. Внутренности боевой машины были разбросаны по округе. 

Немного дальше между деревьев свежие горбики земли. Только на одном из них был крест с именем и датами. Всего три дня назад пожилая женщина умерла, и местные похоронили её просто перед домом. У насыпи лежали свежие цветы. 

Шиномонтажка представляла собой небольшое помещение, откуда появились двое мужичков. Нахмурились, что-то сказали и принялись за манипуляции с колесом. За это время успел сделать несколько фотографий и вернуться. Ехать на следующие адреса мне нужно было с Андреем — мужчиной, который нас сопровождал до шиномонтажки. Он местный и сам вызвался помочь нам найти адреса для раздачи помощи. 

Заднее сидение его автомобиля было укрыто белой простыней. Почему-то я подумал, что ему это нужно было для того, чтобы вывозить раненых, но простынь была чистой. Возможно, сами сидения уже были грязными после обстрела, поэтому он и использовал, что попалось под руку, чтобы скрыть вид салона. Сквозь разбитое лобовое стекло я смотрел на уничтоженные дома, которые для меня были просто разбитыми бетонными коробками, а Андрей проводил своего рода экскурсию. Вот дом его друга, а здесь жила знакомая семья, дальше — театр кукол, а здесь хозяин ставил высокую цену за аренду — «вот ему и вернулось». Каждый дом для Андрея имел свою историю, какая-то человеческая судьба стояла за этой безжизненной черной постройкой. Периодически он останавливался, всматривался в какие-то квартиры и после обреченно махал рукой. 

Я понял, что Андрей – контактный человек, и можно было с ним поговорить о городе и о том, что происходило во время боёв. 

— У меня очевидцы, несколько человек были в драмтеатре во время взрыва. Говорят, человек 400 сразу полегло. Люди говорят, что взрыв был изнутри. Внутри было около 1200 человек в самом драмтеатре. Были родители полицейских и укропов. За день до взрыва они забрали своих родителей и вывезли. Значит, уже планировалась «акция» — планировался взрыв заложников в этом драмтеатре. 

Андрей развеял миф украинской стороны насчёт белых повязок на мирных жителей Мариуполя. Как выяснилось, никого не заставляли носить повязки. Мирные могли абсолютно спокойно передвигаться. Киев в очередной раз попытался оправдать своих боевиков, которые стреляли по мирным жителям. По украинской версии, это якобы из-за того, что на гражданских были белые повязки – отличительная черта солдат союзных войск ДНР и России. Но правда оказалась далёкой от киевской трактовки событий. 

Один элемент во внешности Андрея выделялся — серёжка в левом ухе. Его внешний вид не предполагал наличие такого аксессуара. Но после стало известно его происхождение. Дело в том, что Андрей — своего рода местная знаменитость. Он тренер боевых искусств, его коллектив участвовал в различных шоу талантов на Украине и в России, его звали на интервью на местное и государственное телевидение, катался по миру. Теперь он живёт в спортзале недалеко от шиномонтажки, где мы чинили колесо. Раньше там тренировал детей. 

Проезжая по Мариуполю, увидел, как мужчина копал яму вдоль дороги. Рядом с могилой стояла женщина и ребёнок. Андрей тоже заметил, но тут же отвернулся, сделав вид, что следит за дорогой. 

Мы постепенно подбирались к пункту назначения — проспекту Мира. Проезжали под свисающими проводами, упавшими бетонными столбами, петляя между подбитой техникой, в надежде не нарваться на осколок. Когда-то проспект носил имя Ленина. Его так и продолжают называть. Новый лад не прижился. 

Здесь также весть о раздаче хлеба и воды разлетелась моментально. Очередь выстроилась не меньше той, что была на месте пробития нашего колеса. Люди, не глядя, обходили торчащие из асфальта хвостовики мин. 

В толпе заметил маленькую девочку. Ей так же, как и Матвею, 3 года. Стеснялась ещё больше, чем её ровесник. Пряталась за ногу своего дедушки, но всё поменяли десяток конфет и пара пачек соломки. Малышка держала в своих руках буханку хлеба и не хотела расставаться с ней, чтобы взять сладости. Всё же удалось уговорить передать хлеб маме. Саша, так зовут девочку, взяла крохотными ручками пачки с соломкой, а я набил её карманы желейными конфетами. Она тут же побежала в арку, где в небольшом дворике теперь ютились местные жители. 

— А вы когда в следующий раз приедете? — один из наиболее распространённых вопросов. — Когда приедете в следующий раз, привезите, пожалуйста, свечки, списки и пальчиковые батарейки, — попросила женщина. Рядом с ней стояла девочка-подросток. Она ела соломку и плакала. Слёзы текли по её щекам, размазывая грязь по лицу. 

Пока депутаты Жигулин, Бердический и Дезорцев раздавали помощь, я говорил с жителями. Как обычно, многие хотели передать весточку своим родным. Говорили, что они живы, и плакали от этих слов, будто сами не верили, что они пережили. Но уезжать не хотели. Спрашивал о причинах. Кто-то переживает за своё имущество — мародёры орудуют. Кто-то хочет разобраться с тем, что будет с их уничтоженным жильём. Кто-то не желает на шею своим детям садиться. Но всё же в этот раз нашлись те, кто захотел уехать из зоны боевых действий. 

Семья из шести человек: трое детей разных возрастов, молодая мама и пожилая пара — все разместились в опустевшей от помощи бронекапсуле. Сели на сумки с вещами. Они «на чемоданах» уже примерно неделю. Они были готовы уехать давно, но выбраться из центра Мариуполя в соседний населённый пункт Володарское, откуда уходят автобусы в Донецк и Ростов, не могли. Их путь лежал в Краснодар. На территории России их должны встретить родственники, а дальше помочь добраться до конечной точки их путешествия. 

Рядом с мамой сел 6-летний Тимур. Мальчик свое шестилетие встретил в подвале под бомбёжками. Свои дни рождения на войне «отпраздновали» его мама и дедушка. 

— Получается, ты в этом году в школу пойдешь? 

Мальчик одобрительно и уверенно покачал головой. На его подбородке была ссадина. Я с разрешения мамы сделал портрет мальчика. 

— Он у нас очень фотогеничный, — едва сдерживая слёзы, произнесла молодая женщина. 

Тимур своими грустными глазами смотрел в объектив. Свет падал ему на лицо. Периодически он что-то говорил. Смотрел в окно, спрашивал у мамы о драмтеатре, стоматологии, куда его водили ещё не так давно, а теперь это просто груда кирпича. Проехали уцелевший, но недостроенный храм. Там теперь выдают гуманитарную помощь спасатели МЧС России. 

Для Тимура и его семьи этот кошмар закончился. Почти два месяца они провели в пекле боевых действий. В самом эпицентре столкновений сторон. Но теперь всё позади. По крайней мере, в это хочется верить. Сомневаюсь, что когда-то это удастся забыть, но важно, что теперь семья в безопасности и направилась в мирный и благополучный Краснодар. Но сколько ещё таких же семей со стариками и детьми остаётся в городе — не счесть. 

— На все эти истории не разорвешься, — констатировал Жигулин, когда я ему рассказал об очередном старике из Мариуполя. 

Выезжали из города под канонаду. По дороге из Мариуполя пробили осколком запаску, пришлось вернуться ещё раз на шиномонтажку. Мастера пошутили, что не все деньги на нас ещё заработали. Сдачу пытались дать гривнами. Залатали колесо, и мы покатили из Мариуполя. На фоне гремели орудия.

Оригинал: https://asd.news/articles/voyna/v-zone-gumanitarnoy-katastrofy/

На переднем сидении военный с позывным «Вайфай» нервничал. Тон его голоса изменился, когда мы стали подъезжать к одному из проспектов Мариуполя. Он безуспешно пытался выйти на связь по рации со второй машиной. Отклика не было. 

— Куда он едет? Я же сказал, что там снайпер и пулемётчик. 

Военный ещё несколько раз попытался выйти на связь. Рация молчала. Оставалось только сигналить. Водителю команду не отдавал. Автомобильный сигнал привлёк бы лишнее внимание. Мы ехали по пустой дороге, объезжая сгоревшие автобусы, которые когда-то служили баррикадами для нацистов. Не помогло. 

Задних сидений в «восьмёрке» не было. Поэтому места для того, чтобы развалиться было предостаточно. Грузиться в «багажник» пришлось максимально быстро. На прошлой точке, где мы забрали стариков, нужно было быстро запрыгнуть в машину, поэтому я сел на перегородку и упал на заднюю плиту бронежилета, подтянул ноги, и я уже был готов к отправке. Солдат закрыл заднюю дверь «восьмёрки» и мы двинулись. 

— Сейчас начнёт работать арта, — объяснял наш быстрый отъезд «Вайфай». 

Артиллерия и так не умолкала. Гремело, когда старики поднимались из тьмы подвала, пока садились в броневичок, а также после отбытия спасительного транспорта. Для Мариуполя «начнёт работать арта» могло означать лишь одно — в ход пойдёт большая часть вооружения, которая есть у союзных войск ДНР и России. 

В город мы заехали поздно, так как ехали незнакомой дорогой. Даже едва не заехали на первую линию в районе завода имени Ильича, но вовремя сообразили и выехали на более безопасную дорогу. Предыдущие годы конфликта показали, что ближе к ночи бои усиливаются. Поэтому я охотно поверил «Вайфаю» и без лишних разговоров запрыгнул в «восьмёрку». 

Лежать на плитах бронежилета было достаточно удобно. На поворотах приходилось упираться в стены, чтобы не кататься по всему салону. Вглядывался за мелькающими чёрными домами. Они были одинаковые, похожие друг на друга. По крайней мере, для меня они были таковыми. Город я по мирной жизни не знал, лишь проездом был здесь будучи подростком. Помню, как возвращались с отдыха где-то на Азовском море. Запомнил только эмблему футбольного клуба «Ильичевец». Поэтому все дома мне казались одинаковыми. Единственное отличие — степень разрушения. «Любоваться» военными пейзажами не позволял нервозный тон «Вайфая». Когда прошедший горячую точку военный меняется в голосе, то невольно проникаешься этим чувством и бессознательно его разделяешь. 

— Сигналь ему, пусть останавливается, — скомандовал «Вайфай». 

За рулём был молодой парень, явно младше меня. Во время знакомства обратил внимание на брекеты на зубах. «Какого ему воевать с ними? Должно быть, неудобно», — подумал я при встрече. Он представился «Вохой». Не понял, то ли это был позывной, то ли его настоящее имя. Хотя на войне никаких имён нет, только «клички». Но «Воха» уже есть, точнее, был. В первые годы войны в Донбассе было очень много «бать», номерных позывных и, конечно же, различные вариации имён, вроде того же «Вохи». 

Парень начал сигналить, но результата не было. Броневичок впереди продолжал петлять между остовов гражданского транспорта. 

— Он едет туда, где сейчас снайпера и пулемётчика пытаются «выкурить», — говорил «Вайфай», пытаясь по рации вызвать броневичок. Связаться так и не получалось. Сигнал автомобиля тоже результата не дал. 

— Куда он? Блин (тут было куда грубее слово), мы же без касок. 

Судя по всему, сопровождающие не планировали, что нам придётся приблизиться к территории, где шли бои, поэтому каски остались в располаге. 

Я всматривался в чёрные отверстия, которые когда-то были оконными проёмами. В пустых бетонных коробках могли быть нацисты. В один из прошлых наших визитов в Мариуполь другой сопровождающий говорил, что украинские боевики «отрабатывали» по мирному населению из сожжённых боями домов, а после скрывались. Их пытались «выкуривать», если «азовцев» удавалось засечь. Мне совсем не хотелось снова попасть под снайперский обстрел. Всего раза достаточно, чтобы запомнить этот мерзкий звук выстрела, который не случайно сравнивают с плетью. 

Броневичок завернул во двор. Накануне отсюда депутат НС ДНР Алексей Жигулин вывез семью из 9 человек. Он поэтому так уверенно и заехал сюда, так как территория была проверена. Ну, или ему так казалось. Но военная обстановка в этот день сильно изменилась. Посреди двора лежал труп женщины без ноги. Местные почему-то её не хоронили. Хотя в Мариуполе я не единожды встречал клумбы с торчащими деревянными крестами и табличками с именем и датами рождения и смерти. Чуть позже я узнаю, почему соседи не смогли похоронить женщину. 

Двор с трёх сторон был окружён жилыми домами. Некоторые из них были лишь частично повреждены. Попадались даже уцелевшие окна. Рядом с этим домом оказались руины — полностью уничтоженное здание. Раздробленные плиты лежали одна на другой. Дом практически полностью осыпался. Всего одна стена всё ещё стояла. 

Автомобили затормозили. Остановились у одного из подъездов дома с уцелевшими окнами. 

— Выпустишь меня, — попросил «Воху», для себя я решил, что это всё же был позывной. 

Солдат молча открыл дверь багажника. Я выбрался наружу. Повсюду сновали потерянные люди. Будто не ходили, а плыли в пространстве. Рядом откуда-то оказался подросток — худощавый паренёк в синей ветровке, в шапке набекрень поджимал левую руку. 

— У меня там пробита рука. Вот такая дырка, — он сложил большой и указательный палец правой руки, чтобы показать диаметр раны. 

Местные стали подходить к броневичку, получали мешки с буханками хлеба и тянули их в свои убежища — небольшие подвальчики в хрущёвках. Кто-то из мирных командовал, куда конкретно нужно отнести помощь и мужчина покорно в том направлении понёс продовольствие. Всё это время фоном свистели пули. Уж совсем близко шёл стрелковый бой. Периодически звучали разрывы от РПГ. Должно быть, в этот момент и шёл процесс «поимки» нацистских снайперов и пулемётчиков. 

— Вам лучше в тот проём не заезжать. Оттуда летят пули. 

Теперь всё стало ясно. Хоронить женщину, чье тело лежало посреди двора, было слишком небезопасно. Между двумя хрущёвками был узенький проезд. Оттуда со свистом летели пули различного калибра. На условно безопасном расстоянии от этого места я сделал несколько кадров. В объектив попали пара подъездов, женщина, заходящая в один из них, гражданский автомобиль с номерами «АЕ» (Днепропетровская область). На одной из дверей в подъезд заметил надпись «Люди. Дети». В проём между домами, кроме пуль, ещё пробивались лучи закатного солнца. Свет падал на дорогу, усыпанную мусором. 

— Давай быстрее. Поехали, — откуда-то сзади доносились команды. — Не выходи туда, местные говорят, оттуда пули летят. 

«Вайфай» вместе с «Вохой» погрузились в «восьмёрку», а я запрыгнул в броневичок — уселся на пару броников, которые военные передали в Донецк своим боевым товарищам. Автомобиль проехал несколько метров вперёд в сторону, откуда как раз и могли прилететь пули, после сдал назад и начал разворачиваться. Повернули и остановились у подъезда, где стоял ребёнок. 

— Подай несколько буханок, - попросил Жигулин.  

Я вытащил из открытого мешка хлеб и передал на переднее сидение. Пару взяла женщина, а ещё одна досталась девочке. Из подъезда стали выходить люди, чтобы взять и себе по буханке. 

— Давайте мы вывезем вас с ребёнком? — сказал с водительского места депутат. 

— Та нет. Куда мы поедем?

— Всё, ясно. Времени нет, поехали. 

Сомневаюсь, что когда-нибудь подобный феномен исчезнет. Он будет всегда. Мирные будут по доброй воли оставаться в зоне боевых действий. И ничего с этим поделать не получится. Остаётся только смириться и принять как данность. Увы. 

Бронированный УАЗ сорвался с места. Меня качнуло, и я снова оказался в лежачем положении. Снова был на полу автомобиля, а мою грудную плетку вновь облепили две плиты бронежилета. Постепенно звуки боя отдалялись. Свиста пуль уже не было слышно, но периодически гремели взрывы. Рация молчала. «Вайфай» вывозил нас из зоны боевых действий. 

Как людей вывозят из зоны боевых действий

Быть «штурманом» во время постоянно меняющейся военной обстановки – крайне неблагодарное дело. То и дело есть возможность повернуть не туда и оказаться в эпицентре боя. Но внутри Мариуполя уже получалось ориентироваться на местности. Зачищенные от националистов улицы и дома определить просто – местные ходят совершенно спокойно. Их много, тянут баулы к своим подвалам и уничтоженным строениям, которые ныне служат им домом. К тому же, за последнюю поездку я неплохо успел выучить дорогу к нынешнему пункту назначения.

В бронированной капсуле УАЗ «Патриот» вкусно пахло хлебом. Задняя часть снизу доверху была набита мешками с буханками, которые мы везли из Донецка для мариупольцев. Как рассказывают донецкие производители, сейчас приходится работать без выходных. Хлеба нужно много и особенно в зоне боевых действий. Мы петляли по улицам Мариуполя. Покорёженные и поржавевшие останки автомобилей, провода, свисающие, как гирлянды, разрозненные группки скитающихся среди руин людей.

Пункт назначения был выбран заранее. Я знал дорогу, поэтому подсказывал путь. На удивление я запомнил совершенно точно, как нам добраться. Вот «легковушка» без задних колёс, за ней сразу разбитый торговый центр, а вот из-за «девяток» с прямыми попаданиями торчит «обглоданная» крыша шестнадцатиэтажки из красного кирпича. На неё в прошлый раз не обратил внимания, так как пейзаж и без того впечатлял. Среди развалин было сложно выделить что-то, хотя некоторые здания пострадали сильнее. Но всё же, это достаточно приметное здание: высокое строение из красного кирпича, в который влетало с десяток снарядов со всех сторон. Здесь в подвале собрались около 30 выживших жителей соседних домов. Почти все дома на улице Артёма в Мариуполе уничтожены. Под обстрелами старики уходили в черноту этого подвала, где из источников света — одна небольшая лампочка и открытая дверь.

В прошлый раз снаружи никого не было. Но сегодня обитатели «убежища» выбрались на белый свет. Артиллерия гремела, но никто из них уже не обращал на это внимание. Для них это уже привычные звуки, с которыми свыклись. Звуки боя не умолкали, а местные будто и не собирались возвращаться внутрь.

О том, что здесь находятся люди, удалось узнать из весточки, которую передали спасшиеся из ада Мариуполя. Список находящихся в подвале людей был опубликован в одном из чатов, где родственники могли узнать о том, что близкие живы. Благодаря таким листочкам с фамилиями через посредников удаётся передать весточку в «большой мир». И тут бы начать трепетать «как такое возможно в 21 веке», но такое, к сожалению, было, есть и будет в будущем. Даже в эру цифровизации информацию бывает крайне сложно передать. Случай с Мариуполем это красноречиво доказывает. Хотя я понимаю, что для многих даже отсутствие интернета смерти подобно, но эти люди совершенно не знакомы со смертью, в отличие от мариупольцев, которые видят её ежедневно.

По ступенькам спустился в тёмное помещение. Вдоль стен были установлены кровати. Справа и слева были ещё несколько комнат, в которых также были установлены спальные места. Небольшие «полуторки», на которых спали местные, если сон вообще возможен в подобных обстоятельствах. Едва ли можно было кого-то опознать в этой темноте, но среди фигур нашёл двух милых старичков. Три выезда мне не удавалось их найти. Из-за этого пребывание стариков на войне затянулось на почти полторы недели. Больше месяца дети Великой Отечественной войны провели в адской мясорубке. Три снаряда влетело в их квартиру. Герман Михайлович получил контузию, а Галине Андреевне из-за возраста было сложно стоять на ногах. Глядя на то, как пожилые люди помогали друг другу, становится понятно, что они выжили только благодаря тому, что они есть друг у друга.

— Я за вами приехал. Поедем в Донецк к вашим родственникам.

В нынешних обстоятельствах не редко, когда журналисты вывозят мирных жителей. Старики, раненые, женщины, дети. Эвакуируют всех, кто соглашается на выезд из пылающего города. Депутат НС ДНР Алексей Жигулин на днях вывез молодую маму с ребёнком, который родился во время боёв в Мариуполе. А накануне парламентарий и вовсе вывез семью из 9 человек.

Пока старики собирали свои вещи — небольшая спортивная сумка и целлофановый пакет с одеждой и документами, — успел получить ещё один список с теми, кто находится в подвале.

— Правильно, бабушку и дедушку нужно вывозить, — говорила женщина в синей куртке.

В моём списке она тоже оказалась. Но ехать она отказалась. К сожалению, но я не в первый раз сталкиваюсь с этим. Люди, находясь в эпицентре боевых действий, по ряду причин не желают покидать «красную зону». У каждого мотивы свои. Кто-то не знает, куда ехать, кто-то не хочет быть обузой своим родным, кто-то беспокоится за своё имущество, а у кого-то есть и политические причины. Всё, что получается сделать в таких случаях — передать весточку родным, опубликовав видеообращение.

— А вы видели, что у второго входа в подвал торчит мина? — молодой мужчина зазывал меня показать неразорвавшийся снаряд. Но времени было в обрез. Нужно было ехать дальше.

На следующей точке мы встретили ещё больше людей. Тут были и дети. Бегали по двору с прошитыми осколками детскими площадками, сожжёнными автомобилями, а композицию дополняли опалённые здания. Мальчишка бегал под звуки канонады с цветастым воздушным змеем.

— Возьмите его, — протянул паренёк мне свой подарок.

— Оставь его себе.

— У меня ещё есть. Возьмите этого себе.

Мальчик не отступал. Хотел, чтобы я взял воздушного змея с собой. Улыбался так озорно, будто и не было вокруг войны. Я попросил его сделать пару снимков. К нему тут же подбежал его друг. Пацаны начали гримасничать, ставить рожки и хихикать, пока затвор камеры щёлкал кадр за кадром.

Тут же я встретил ещё одну маленькую жительницу горячей точки — трёхлетнюю Лизу. Малышка пока знает не так много слов. Своими крохотными пальчиками показывала количество лет, которые ей удалось прожить.

— Почему вы не уезжаете? — спросил я уже без камеры.

— А куда мы поедем?

— В Донецк.

— А у нас там никого нет. Ну, коллега бывшая была, но это несерьёзно. Да не, не поедем никуда.

Чумазая малышка держала в руках шоколадную конфету. Лиза вместе с мамой даже не спускаются в подвал. Продолжают жить в своей квартире. Хотя их соседи уже перебрались в убежище.

Такие истории сложно забыть. Видел их неоднократно. Даже было время, когда казалось, что смирился с этой стороной жизни. С этим ничего не поделаешь, но всё же сложно совладать с эмоциями, когда видишь, как девочка трёх лет стоит посреди руин жилых кварталов, играет под звуки грома артиллерии и каким-то немыслимым образом находит в себе силы улыбаться. Должно быть, не осознает, что всё это реально, а глупые взрослые просто играют в свои игрушки, но делают это крайне громко.

Прокручивал всё это в своей голове, пока ехали обратно в Донецк. За окном мелькали пустые ящики от БК украинской армии на оставленных позициях под Еленовкой — ВСУ основательно готовились к штурму ДНР, но их планы были нарушены. Рядом сидела пара стариков, которых всё-таки удалось вывезти из зоны боевых действий.

— Всё, ад закончился, — сказал практически глухой Герман Михайлович, — Галя, это всё.

Оригинал: https://asd.news/articles/voyna/ad-zakonchilsya/

Что говорят жители, находящиеся в зоне боевых действий

Остановка на выезде из Мариуполя была практически не тронута. Она будто не из этой военной реальности, где в нескольких сотнях метрах ржавеют останки грузовиков, которые когда-то везли боекомплект, но их подбили на подъезде к городу. На этом месте остановились, чтобы надеть бронежилеты и каски, проверить камеры и приготовиться к поездке в город. На горизонте виднелись обожжённые дома, торчащие обуглившиеся крыши и тянущаяся очередь.

На дороге жизни уже не было людей. Должно быть, склады уже опустошены, тратить силы на пеший ход сюда было бессмысленным занятием. Зато на дороге в Мариуполь выстроилась колонна машин. Это была очередь на въезд в город. Машины с надписями «Люди» и «Дети» стремились вновь попасть в Мариуполь. Единственное объяснение, которое для себя нашёл, это чтобы забрать тех, кто ещё остался в зоне боевых действий.

Но главным изменением была тишина. Расслабляющая, убивающая бдительность. В такие моменты легко поверить в то, что бои локализованы в районе «Азовстали». Увы, но это были ошибочные мысли. Уличные бои продолжаются по всей территории города.

Повсюду были мариупольцы, уставшие, потрёпанные, с безразличием в глазах. Они толпились рядом со зданием «Метро», где теперь выдают гуманитарную помощь, работают генераторы для зарядки гаджетов, а также можно купить продукты за гривны. При виде людей в бронежилетах и касках подходили, чтобы получить хоть какую-то информацию. Если замечали камеры, то просили записать обращение к родственникам, чтобы те знали, что их близкие из Мариуполя живы. Слёзы не сдерживали. 

В прошлый раз вглубь города пробраться не удалось. Обстрел остановил группу журналистов, и пришлось отступить из дворов, где всё ещё в тайниках размещались нацисты из полка «Азов». На этот раз мы намерены были дойти значительно дальше. У многих журналистов были списки с адресами. Через военных корреспондентов люди в России, Донецке и других городах Донбасса пытаются выяснить данные о своих родственниках, с которыми связь была утеряна из-за боевых действий.

Украинская армия стреляла по мирным

Металлический лязг. Будто оборванная струна ударила по плите. Звук противный, что-то напоминающий, что-то опасное. Постепенно к нему привыкли, пока ехали по мариупольским улицам. У одной уцелевших пятиэтажек увидел свежий холмик с деревянным крестом. Таких в Мариуполе полным-полно. Разбросаны в тех частях города, где шли самые жесткие бои.

Мимо проходили местные, тянули с собой сумки и тележки с продуктами и напитками. Вокруг был постапокалиптический пейзаж: раздробленные стены от прямых попаданий, пробитые крыши частных домов, покрошенные в труху листы шифера, расстрелянные гражданские автомобили с «паутиной» на лобовых стёклах, лежачие бетонные столбы, посечённые дорожные знаки, ободранные рекламные борды, металлические осколки, останки снарядов, разбросанные жестяные банки и прочий мусор.

Свернули за угол, и тут впервые в Мариуполе встретил дом, в котором остались стёкла. Сюда также падали снаряды, но квартал выглядит намного лучше того, что мне уже удалось повидать. В одну из «девяток» влетел снаряд. Плиты съехали и есть вероятность обрушения, но в остальном дом выглядел в разы лучше тех, кто располагаются на въезде в город. Местных здесь было значительно больше. Так же, как и в остальных частях города, у подъездов разжигали костры, на детских площадках носилась детвора, старики что-то обсуждали, стоя у мангала.

— А вы корреспонденты? Можно я вам расскажу кое-что? — подошёл к нам невысокий парень. Перед тем как подойти, он заметно нервничал. Заметил камеры у нас в руках, помялся какое-то мгновение, но всё же решился подойти.

— Да, конечно. Давайте я сейчас вас на видео сниму, — предложил я.

— Нет. Я боюсь.

— Чего вы боитесь? Что Украина снова придёт?

— Нет. Просто здесь ещё много осталось «этих», — парень кивнул в сторону, где шли бои.

Как выяснилось, он боится тех, кто симпатизирует нацистам, что они могут начать мстить за то, что он расскажет журналистам, но всё же он хотел, чтобы об этом узнали люди.

— Вы же в России расскажете? Чтобы люди узнали, что тут происходит на самом деле?

Я включил диктофон и парень начал:

— 3 марта я наблюдал такую картину. Примерно в 22:15 была тишина, я открыл на балконе окно. Оно выходит, если так ориентироваться, на южную сторону, улицу Урицкого (после украинской декоммунизации улица стала называться Филиппа Орлика. — Прим. ред.). Я увидел со стороны 21-го микрорайона в сторону города пуски «Градов». На то время ДНР в городе ещё не было. Как говорили военные, ДНР была на Старом Крыму. Запуски были произведены в направлении центра города. Я открыл карту и посмотрел расположение моего дома и дома, через который совершалась траектория полёта. Это были запуски либо по центру города, либо на Слободку, дальше идёт море, «Азовсталь» — левее. Увидел, как вылетают эти красненькие ракетки, приземляются, следом — 20 взрывов. Через несколько минут начало красное зарево полыхать за домами. Начался пожар.

Как он рассказал, в той части города находились только частные дома. По его мнению, стреляли просто так, ведь в городе сил ДНР или Российской Федерации ещё не было. Когда республиканские и российские военные освободили районы Мариуполя, со слов местного, здесь стало спокойнее, перестали прилетать снаряды по жилым домам.

— Выезжать планируете?

— Нет. Этот ад уже прожили. Надеемся, что будет порядок. Пока электричества нет, ходим заряжать телефоны от генератора. Опять же, связи нет, нужно ходить и ловить сигнал. Мне пока не удалось позвонить даже за пределами города. Но я знаю, что некоторые дозваниваются.

В Мариуполе большие проблемы со связью. Местные неоднократно подходили и спрашивали, где можно купить сим-карты республиканского оператора «Феникс». В Донецке их сейчас не найдёшь, всё увезли в освобождённые населённые пункты. Но «Феникс» в Мариуполе не работает. Связь можно «поймать» только на выезде из города, до которого ещё добраться нужно. Интернет и вовсе не работает.

Женщина с чёрной ногой

Дальше стали пробираться вглубь города. Добрались до улицы Куинджи. Как рассказали местные, раньше эта улица носила имя революционера Артёма. Точно так же называется главная улица в центре Донецка. Но после 2014 году из-за декоммунизации мариупольскую тёзку переименовали, но местные продолжают её называть «по-старинке».

В очереди за гуманитарной помощью у «Метро» мужчина, который также побоялся на камеру рассказать эту информацию, сообщил мне, что ему пришлось под пулями и снарядами покидать улицу Куинджи. Но в доме №88 в подвале осталось около 50 человек. Мужчина вырвался из-под обстрелов и пообещал оставшимся местным жителям, что расскажет о них, и, быть может, военные или волонтёры предпримут действия по эвакуации мирных из зоны активных боёв.

Нужно признать, что это наиболее повреждённая часть города. Здесь все дома похожи друг на друга. Пустые бетонные коробки, без окон, с осыпавшимися подъездами, валяющимися кирпичами, сожжёнными автомобилями у подъездов.

Здесь нужно всегда смотреть себе под ноги. Среди разбросанного мусора увидел хвостовик от мины, который местные обложили кирпичами. Но эта конструкция едва заметна в покрывале из осколков, камней и прочего хлама. Наступить на такой «подарок» крайне легко. В одном из таких дворов встретили пожилого мужчину с баулами и паками с бутылками с напитками.

— Что ты меня снимаешь? Снимай лучше туда, освободитель, — указал пальцем вверх. — На старости лет остался бомжом. Мужчина показал на одну из квартир, которая осталась без окон. Для того, чтобы понять, что внутри, нужно было подняться на верхние этажи бетонной коробки. 

У входа в подъезд стоял его сосед. Первый мужчина посоветовал сходить на склад, там остались ещё напитки.

— Скоро их не будет. Только пиво и алкоголь остались.

Из черноты подъезда вышла женщина. Увидела людей с камерами и стала приглашать в подвал. Как оказалось, там лежала ещё одна жительница дома. Татьяна Дмитриевна уже месяц находится в тяжёлом состоянии. У неё сахарный диабет, ногу ампутировали. С началом боевых действий её состояние ухудшилось.

— У меня сахарный диабет. Началась гангрена второй ноги.

— Вам предлагали эвакуироваться из города?

Нет, никто не предлагал.

Татьяна Дмитриевна рассказала, что нога начала болеть перед началом боевых действий. С каждым днём ей становится всё хуже и хуже. Говорит, что нога чёрной стала. Женщина уже месяц живёт в подвале. Хотя эту крохотную комнатку нельзя назвать подвалом. Некое техническое помещение. Убежище тоже относительное. Первый подъезд этого дома осыпался практически полностью. Любое следующее попадание может обрушить и этот подъезд, и тогда местные будут похоронены в своём убежище. И тем не менее, люди не покидают свой дом. Соседи оборудовали для Татьяны Дмитриевны кровать, с ней находится её муж. Женщине неловко, что она доставляет столько хлопот своим соседям.

— Хотя бы в больницу бы мне, — сетовала Татьяна Дмитриевна.

Дом буквально трясло от топота артиллерии. Тишина испарилась. Канонада разорвала её в клочья. Местные стали заходить в подъезд. У самого выхода ко мне обратился молодой парень. В руках он держал бутыль с водой и пакет с продуктами. Он вернулся с пункта выдачи гуманитарной помощи.

— Расскажите, что мы без адресной помощи не выживем. Если помощь не подвезут, то многие не дотянут. Там на «Метро» помощь получают одни и те же. Там учёт не ведётся. А здесь остаются те, кто не может дойти туда, чтобы взять продукты, они остаются без помощи. Это всё, что я хотел вам рассказать.

Девочка Даша

Несколькими дворами ниже заметили, как местные что-то готовят у костра. С ними были дети. Одна девочка выбралась наружу, а ещё трое оставались на ступеньках, ведущих в помещение, которое служит убежищем для жильцов дома.

— Я же вам говорила, можно выходить. Не бойтесь, — подстёгивала девочка, которая по возрасту была младше всех.

— Могу я вас сфотографировать? — спросил я их.

— Да, — ответил мальчик.

Защёлкал затвор камеры. Кадры стали появляться на экранчике фотоаппарата. Дети даже попытались выдавить из себя подобие улыбки.

— А можно я вас спрошу? Зачем вы нас фотографируете?

— Чтобы рассказать о вас, чтобы вас перестали обстреливать.

— А, ясно. Мы думали, что вы нас украсть хотите.

Тут же подбежала девочка и стала что-то щебетать. Её зовут Дашей. Самая активная, говорливая и улыбчивая. Она рассказала, что дети действительно боятся, что их могут украсть. Для себя я нашёл несколько вариантов, почему они могут так считать. Первый, я надеюсь, что верный, родители говорят это ребятне, чтобы те не разбежались и во время обстрела смогли вовремя оказаться в убежище. Второй вариант связан с украинской пропагандой. Дело в том, что украинские власти распространяют информацию о том, что якобы российские военные украли уже около 2000 детей. Не знаю, каким образом эта информация добралась до жителей Мариуполя, но, как известно, чем невероятнее информация, тем проще в неё поверить.

— А почему вы не уезжаете?

— Потому, что мы думали, что выехать отсюда нельзя, потому что посты закрыты, — рассказала Даша. Родители девочки рассказали, что на следующий день собираются покинуть город. Значит информация о коридорах всё-таки добралась и сюда.

Пока я разговаривал со взрослыми, Даша пошла к автомобилю журналистов. Коллеги раздавали хлеб и сигареты местным. Малышка взяла себе одну буханку. Своими маленькими испачканными ручками девочка держала хлеб, который казался больше, чем она сама. Малышка тут же укусила горбушку и стала её жевать.

Я попросил сделать пару кадров, Даша стала позировать.

Глядя на неё, невозможно было поверить, что уже месяц она живёт на войне. Её глаза не были теми, что показали на фотовыставке «Взгляни в глаза Донбасса». Даше удалось сохранить ту детскую беззаботность, чего нельзя сказать о её старших друзьях. Дети, что не выходили из подвала, были абсолютно такими же, как с фотографий военкоров. Я сделал несколько кадров. В этот момент вновь начала греметь артиллерия.

Оригинал: https://asd.news/articles/genocide/te-kto-ostayutsya-v-mariupole/