Сергей, родной, ну как же так?
Горе!
Сильный, добрый, яркий, неистово талантливый и глубоко, на горизонте кристала души, порядочный, чистый. Настоящий!
Всё откладывали дружескую встречу. То новая работа, Ярославль, то эпидемия, мать её! А потом война...
Я знаю, как ты провел этим летом - ты был на войне.
Война тебя и забрала.
Она часто забирает лучших.
Но ты навсегда с нами! Друг! Брат! Солдат!
И всё равно, Сережа, как же так?!
Горе...

О чём референдум о присоединении республик Донбасса и освобождённых областей Украины? Да вот об этом! После присоединения армия России не станет применять против Украины ядерное оружие т.к. обязалась не применять его против неядерной страны, но вот США и НАТО, поставляющие потоком оружие на Украину автоматически становятся участниками конфликта со всеми вытекающими. И тут уже им придётся выбирать - дальше участвовать в этой войне и в итоге развязать ракетно-ядерную, или отползать и начать выстраивать мирное соглашение...





Пугачева. Яркая рыжая певица конца семидесятых. Звезда восьмидесятых. Выгорающая "примадонна" девяностых, "черная дыра" двухтысячных. Спекулянтка семидесятых, королева "чеса" восьмидесятых, бандерша и миллионерша девяностых, банкрот двухтысячных. Жена семи мужей, из которых пять официальных. Предпоследний по возрасту как племянник. Последний ей годится в сыновья.
Сорок пять лет обслуживала власть почище, чем портовая шлюха моряков.
Алла Пугачёва о своём участии в выборах Ельцина 1996 года: «Я взяла за свои выступления очень большие деньги. Мне, например, непонятно, из-за чего поднялся весь этот шум с выносом из Белого дома коробки с полумиллионом долларов. К чему делать вид, будто артисты участвовали в предвыборных шоу бесплатно? Не было выступлений из идейных соображений, не было! И это нормально, во всём мире выборы стоят дорого».
Сегодня она пафосно рвет кофточку на старых грудях: "моя любимая страна..." Двадцать шесть лет назад Пугачёва цинично пропихивала вечно пьяное, психически деградировавшие существо в президенты России за "очень большие деньги". И ей было глубоко плевать, что от его решений погибнут многие тысячи её сограждан, что Россия будет вымирать со скоростью миллион человек в год! Бабло победило совесть! Теперь она заходится в экзальтации: "...я солидарна со своим мужем, честным, порядочным и искренним человеком, настоящим и неподкупным патриотом России, желающим Родине процветания, мирной жизни, свободы слова и прекращения гибели наших ребят за иллюзорные цели... "
Вы ей верите?
Верите этой старой, циничной, прожженной и прокуренной бабке?
Я не верю ей ни секунды!
Очень хочется спросить её в лоб: "А за какие бабки, бабуля, вы теперь взялись "мочить" власть? Кто оплачивает пафос?"
Хитрая старая лиса тихонько проползла в страну, чтобы проверить свои владения, свои вотчины, оглядеться, принюхаться, оценить риски. И, увидев, что, по сути, в стране ничего не изменилось, что все её покровители и друзья на местах, что бояться нечего, сделала свою ставку. Задрала облезлую лапу и ливанула на власть едкой старушечьей струёй.
Пугачёва почуяла нарастающий грозовой, озоновый запах кризиса. Проплыв по московским либеральным клоакам, увидела, как подточены столбы, на которых грузно сидит кремлевский двуглавый орёл, как ловят в информационных прицелы Путина. Как сложился заговор олигархов и чиновников по его низложению и возвращению в добрые "святые девяностые", как при дедушке ЕБНе...
Всё это она уже видела. И в 1991 году, и в 1993 году и потому сделала свою ставку. Ставку на либеральный реванш. И либеральная тусовка приняла её. Новость о "бунте Пугачевой" потащили по СМИ и соцсетям. "Пугачева с нами!"
А мы?
Какое нам дело до бунта "черной дыры" российской эстрады? Да никакого!
"Печальной ветхости картина..."
Ну, просит она занести её в какой-то там список, так уважте бабушку, занесите! И пусть она идет все четыре стороны. Не до неё! Забудем через неделю!

Меня в последние дни часть спрашивают, почему ты столь спокоен, после того, как мы потеряли Изюм и почти всю Харьковскую область? Попробую ответить.
Война, когда переходит с уровня земли, где льётся кровь, где горят и разрушаются города, где взрываются мосты, на уровень карт, замыслов, войны интеллектов полководцев становится, как это не цинично звучит для кого-то, игрой. Сражением умов и воль.
Это особого рода шахматы, и военная карта это шахматная доска, на которой действуют фигуры – полки, дивизии, корпуса. При этом, часть фигур противника всегда от тебя всегда закрыта ширмой.
Искусство полководца заключается в том, чтобы по очень скупой, часто неполной и противоречивой информации, когда противник намеренно пытается ввести тебя в заблуждение, понять, где за ширмой противник вытраивает свою ударную комбинацию, какие фигуры он для этого использует? И поняв это, разгадав замыслы противника, не дать ему собрать свои фигуры в кулак, упредить, успеть первым собрать свою ударную комбинацию и нанести удар в том месте, где противник этого не ожидает, где он слаб и не сможет отразить атаку.
Партии этой игры - войсковые операции. Взятие Херсона, освобождение Мариуполя, штурм Северодонецка и Лисичанска, Изюма. Почти все эти партии мы выиграли, некоторые ещё продолжаются - сражение за марьинско - авдеевский укрепрайон, одну партию мы просто сдали – отошли от Киева, и вот теперь проиграли под Изюмом.
Каково значение этого проигранного сражения?
Чтобы ответить на этот вопрос, нужно посмотреть на то, что же происходи сегодня на этой шахматной доске?

Противник захватил инициативу.
В его распоряжении появился мощный ударный кулак из, примерно, десяти бригад, которые теперь получили боевой опыт.
Но противнику не удалось разгромить наши войска, окружить их и уничтожить. Этот план был сорван и противник смог только оттеснить нас за реку Оскол, при этом, рубеж, на котором сейчас мы закрепляемся, был выбран нами, с учётом всех факторов. Можно сказать, что Изюмский кризис компенсирован. Ресурсы для дальнейшего наступления ВСУ почти исчерпали. Бригады понесли потери, и теперь украинским войскам требуется передышка, пополнение в людях и технике, восстановление боеспособности и накапливание ресурсов – ГСМ, боеприпасов и проч. для продолжения активных действий на новом направлении. На это уйдёт не меньше десяти суток. И это даёт нам фору во времени для формирования нашего ответа.
Как я уже сказал в предыдущем своём анализе ситуации - с сентября война вошла в качественно новую фазу. В формуле «борьба против превосходящего нас по численности, но слабо обученного и плохо вооружённого противника» мы переходим к фазе «войны против хорошо обученного, хорошо вооружённого и превосходящего нас по численности противника». Пока это ещё только тенденция, но усилиями стран НАТО и США уже к новому году ВСУ серьёзно изменятся качественно. Надо ли пояснять, что победить в такой войне мы просто не сможем, если не переломим ситуацию.
Безусловно, у нас есть силы для такого перелома. Точнее потенциал – страна огромная, людские, финансовые, промышленные ресурсы так же огромны. Но пока нам не удаётся сложить это всё в единый механизм, работающий на победу. У высшего руководства, похоже, сохраняется иллюзия, что эту войну можно пройти как отопительный сезон – не будоража сытую зимнюю спячку в берлоге общества, видящего приятные сны про победу, которую ему принесут на блюдечке. Боюсь, что пробуждение при таком отношении к войне будет шокирующим! Ещё пару таких проигранных партий и вся благостная картина мира, которую нам нарисовали на стене спальни, просто рухнет и наступить шок осознания реальности.
Мы остановили противника, никакого стратегического поражения не случилось. Но уроки из него нужно извлекать немедленно! Сейчас!
Прежде всего, нужно самым радикальным способом изменить подход к нашему солдату.
За восемь лет возникла совершенно ненормальная ситуация «дифференцирования» наших воюющих войск на войска «первого сорта» – полки и бригады ВС РФ, снабжавшиеся всем самым современным и в необходимых объёмах, и войска «второго сорта» - корпуса республик, которым отправлялась техника и вооружение со складов резерва в объёмах не соответствовавших необходимому, часто в небоеспособном состоянии и с урезанной до уровня Второй мировой войны номенклатурой вооружения и техники. Это «серое» строительство донецких корпусов стало просто инкубатором коррупции!
Я хорошо помню историю, как при формировании луганского корпуса туда прибыла большая партия разукоплектованных, разграбленных танков – мёртвых глыб металла, вытащенных с каких-то баз хранения. Сложилось полное впечатление, что их отправили на Донбасс просто, чтобы списать разворованное и прикрыть коррупционеров в погонах. К чести тогдашнего командования – оно категорически отказалось принимать этот металлолом и грянул скандал. После скандала эту партию металлолома увезли, привезли нормальные танки, но, против, поднявшего бучу офицера, командование Тыла с тех пор точит зуб…
И таких историй была не одна и не две!
Весной шестнадцатого года я приехал в Донецк с целью на месте разобраться с тем, что происходит в войсках корпуса. К этому моменту в журналистской и экспертной среде уже во всю циркулировала информация о том, что вместо офицеров - советников с боевым опытом, настоящих профессионалов, отвоевавших в первые, самые трудные месяцы войны, в корпус потоком пошли «временщики», для которых служба здесь была только отметкой в военной карьере, относившихся к ней, как досадной долгой командировке, откровенно тяготившихся службой в «колхозе», презиравших «любителей» ополченцев, избавлявшихся от самых въедливых и настырных командиров ополчения и фронтовиков - ополченцев. А некоторые из «советников» и вообще начали откровенно наживаться, включаясь в, сложившиеся вокруг формирования корпусов, коррупционные схемы.
Чтобы понять, что происходит, я встретился с одним из своих старых знакомых, кого знал ещё по службе в Таджикистане и, который сам числился теперь советником. Некогда храбрым офицером. За товарищеским ужином задал ему эти вопросы, объяснив, что не собираюсь писать и выводить ситуацию в публичное поле, но хочу для себя понять обстановку. Меня тогда насмешила паника, с которой все эти вопросы воспринял мой знакомец – вроде боевой офицер, и вдруг такое…
Но едва я добрался до гостиницы и лёг, как меня поднял звонок главного редактора, который сразу спросил, что я там, в Донецке, натворил, если его среди ночи разбудил сам вездесущий тогда кремлевский куратор украинского направления Владислав Сурков? А ещё через полчаса с тем же вопросом мне позвонил политсоветник Александра Захарченко Александр Казаков и сказал, что я разворотил улей и что «всё очень плохо». Стало понятно, что мой приятель после ужина просто конём понёсся докладывать по команде, что «Шурыгин приехал рыть…» Что должно было быть дальше, я знал - в ближайшие часы меня должны были задержать и выдворить с территории ДНР. Дай бог, чтобы без «маринада» в подвале…
Меня выручил Казаков, который в эту ночь ехал в Москву и просто развернулся с дороги, забрал меня с собой и, пользуясь своей неприкосновенностью, вывез из республики, после чего на следующие шесть лет я стал туда не въездной…
Именно в этот период, выделяемые на вооружение и оснащение корпусов сотни миллионов рублей бесследно исчезали и, вместо современного вооружения, средств защиты, связи склады республиканских корпусов наполнялись «трёхлинейками», ППД, списанной советской формой, и касками образа 1943 года, а то и вообще пугали своей пустотой, как, например, склады средств защиты. Именно это воровство стало причиной огромных потерь республиканских корпусов в первые два месяца, когда необученных ополченцев в военных обносках с трехлинейками без всякого снабжения и связи бросали на фронт, а репортёров заставляли петь «осанну» такой «исторической преемственности»…
История тыловой коррупции 2014 - 2022 годов требует самого тщательного расследования и самых жестоких приговоров. Цена этой коррупции – тысячи жизней…
Поэтому, все прошедшие годы, корпуса могли только мечтать о тепловизорах, станциях артиллерийской разведки, современных закрытых системах связи, беспилотниках. Всё это им приходилось закупать самим за счёт, начавшей тогда складываться системы волонтерской помощи, когда простой народ скидывался на помощь республиканским полкам и бригадам, закупая тонны всякого снаряжения, обмундирования, нательного белья, медицинских аптечек, прицелов, тепловизоров.
Но дальше так продолжаться недолжно!
Сегодня нам дорог каждый солдат! А тем более донецкий ветеран, отвоевавший на этой войне годы. Все корпуса должны быть введены в состав наших Вооружённых сил на тех же самых законах, что и любые части ВС РФ. Бутафорскую практику ролевых игр в некие армии республик необходимо прекратить! Всё это военное объединение должно стать Армией России. С такими же нормами снабжения, с такой же организацией и вооружением. С такими же зарплатами и прочими видами довольствия. Преступно, когда солдат какой-нибудь «сотки» или «пятнашки», сидящий в одном окопе с российским десантником или пехотинцем получает в три, а то и в пять раз меньше чем российский. Преступно, что бронежилет и каску ему покупают вскладчину пенсионеры и учителя, что тепловизионные прицелы по охотничьим магазинам ему ищут патриоты – бизнесмены, как и «мавики» и перископы.
Сегодня тоже самая система закупки военных дефицитов переключилась и на регулярную армию. В любой воюющей части есть куча всего, что куплено и привезено сюда волонтерами. Для поставки всего этого по линии тыла нужно пройти бесчисленное количество всяких согласований, конкурсов, испытаний и официальных разрешений. Потом всё это произвести и отправить в войска. На это уйдут месяцы, если не годы. Волонтеры просто берут, покупают и привозят!
Мы должны сегодня признать военным преступлением и саботажем любую историю, когда на фронт отправляются солдаты, не экипированные по всем требованиям современного боя, не прошедшие полный курс боевой подготовки, в частях, не прошедших боевое слаживание. Только так и никак иначе!

Во времена министерства Эдуарда Сердюкова была полностью ликвидирована мобилизационная составляющая наших вооружённых сил – больше тысячи «кадрированных» - сокращённого состава - батальонов, полков, дивизий, в штате которых находился офицерский состав, а на складах штатная техника и вооружение. Сделано это было потому, что, согласно новой военной доктрине главной угрозой был объявлен «международный терроризм» и армию перестраивали под борьбу с ним, а угроза большой войны в Европе была признана не актуальной. Поэтому вся «кадрированная» - под большую мобилизацию - часть Вооружённых Сил была полностью ликвидирована под радостные крики обывателей, о том, что новый министр разгоняет «бумажную армию» и теперь у нас будут только боевые части. И что? Теперь нам приходится формировать новые части с нуля. Искать для них офицеров, набирать контрактников, стягивать со складов технику и вооружение. И на всё это требуется время, а его у нас нет!
При этом, ВСУ свои резервы нарастили именно за счёт того, что сохранили части «кадра». Правда с украинской спецификой – большая часть тяжёлой техники и вооружения была со складов этих частей распродана Украиной за границу в 90-е 2000-е годы. И, тем не менее, разворачивать новые бригады на базе «кадрированных» куда легче, чем формировать их «с нуля».
Теперь подготовкой ВСУ в режиме «нон-стоп» занимается, так называемый, Корпус резерва. Именно там и были сформированы и подготовлены 3 танковых, 2 механизированных, 2 пехотных и 2 артиллерийских бригады, которые, сведённые в новый армейский корпус, нанёсли нам военное поражение под Изюмом. И теперь идёт формирование и подготовка очередного корпуса. Очевидно, что у ВСУ сейчас нет проблем с экипировкой, подготовкой и вооружением лёгким стрелковым оружием своих резервистов. Теперь это уже отлаженная система, многие сотни натовских инструкторов обучают резервистов, а снаряжение и экипировка потоком идут с Запада. Формирование корпуса сдерживает отсутствие тяжёлого вооружения – танков, БМП, БТР и артсистем. Именно их пытается получить Украина от союзников. Пока с этим у ВСУ сложности - все основные «резервные» запасы, которые имелись у стран НАТО и США, почти исчерпаны. Передавать технику теперь можно только из состава собственных армий, но на это руководство и командование стран «спонсоров» идти пока не хочет. Но военная победа под Изюмом может стать серьёзным козырем в руках украинского руководства, требующего у Запада оружия.
При этом, Генштаб ВСУ отлично понимает, что, несмотря на все громкие заявления о бесконечности имеющихся людских ресурсов, в реальности это не так. До следующей весны ВСУ смогут сформировать ещё максимум два корпуса, с учётом сейчас формируемого. Собственно об этом в завуалированной форме написал в статье Залужный. Правда, как об оптимистичных планах создания двух ударных группировок, с помощью которых намеревается нанести военное поражение России.
И это означает, что мы должны готовить больше резервов, чем Украина, мы должны готовить своих солдат лучше, чем их готовит Украина, наши солдаты должны быть экипированы и вооружены лучше, чем украинские. Наша военная промышленность должна в кратчайшие сроки получить всё, чтобы обеспечивать воюющую армию достаточным количеством новой техники, вооружения, боеприпасов. Только так мы сможем переломить ситуацию на стратегическом уровне, вырваться из цепких лап призрака Первой мировой войны – позиционных тупиков, сражений за избушку лесника, никак не меняющих ситуации. Трёхмесячный штурм авдеевско-марьинского укрепрайона ярчайший тому пример!
Мы должны не давить на противника, а подавлять его, громить, окружать и уничтожать. А для этого нам нужны силы, нам нужна большая армия.
СВО закончена, и война окончательно переходит в затяжную стадию, становится войной на истощение – чья военная машина выдохнется первой, чья экономика не выдержит гонку на выживание. Очевидно, что мы как общество, больше не можем относиться к войне, как досадной истории на периферии общественного сознания. Нет! Нам, впервые после окончания Великой Отечественной войны, брошен исторический вызов, и речь идёт о существовании России как таковой и русской нации, как таковой. Делать вид, что мы не видим этот вызов, что он на касается каждого из нас, что как-то всё само срастётся это предательство самих себя. Предательство наших детей и внуков, ибо им придётся жить в том мире, который мы им оставим. Мире нашей Победы или мире распада и разгрома, в котором воспоминания о крахе СССР 1991 года будут детской сказкой.
Пора проснуться, медведи!

Беседовали вчера на "Время покажет" с Артёмом Шейниным и генералом Андреем Гурулёвым об украинском наступлении под Изюмом. Что вышло - судите сами...



Несколько замечаний к нынешней попытке контрнаступления ВСУ.

Это, как минимум, вторая попытка его проведения за четыре недели. Первая должна была начаться в десятых числах августа, когда ВСУ скрытно (как они думали) сняли большую часть тяжёлой артиллерии с укрепрайона Марьинка – Пески – Авдеевка и перебросили на юг для создания артиллерийского превосходства примерно в том районе, где ВСУ сегодня наступают. Эта переброска закончилась катастрофой – отвод артиллерии был вскрыт и, воспользовавшись отсутствием украинской артиллерии, наши войска перешли в наступление – ворвались в Марьинку, заняли Пески и взяли окраину Авдеевки.

Командование ВСУ поначалу надеялось на то, что контрудар под Херсоном вынудит российские войска остановиться и начать переброску резервов с Авдеевского направления на Херсонское, и лихорадочно готовилось наступать, но уже на четвёртые сутки стало ясно, что если не принять экстренные меры, то весь марьинко – авдеевский «фестунг» падёт, и артиллерию снова срочно перебросили назад. Более того, туда же пришлось перебросить не менее двух БТГ резервов, а так же части «спецназа» ССО и отряды наёмников, чтобы остановить продвижение российских штурмовых отрядов. На стабилизацию фронта ушло почти две недели. Но Пески и большая часть Марьинки были потеряны, и давление российских войск тут продолжалось, что вынудило командование ВСУ полностью отказаться от плата концентрации артиллерии на направлении предполагаемого удара. Военная наука и логика требуют в этих условиях не спешить с попытками наступать, а добиться сначала необходимого численного и технического превосходства над противником. Но политические интересы были поставлены превыше военных доводов и наступление началось. Одним из аргументов стала необходимость предъявления на встрече министров обороны стран НАТО, с участием Украины достаточно веских успехов ВСУ, способных убедить министров в том, что военная помощь НАТО и США реально меняет ситуацию на фронте и потому её нужно наращивать.

Безусловно, фактором вынудившим командование ВСУ спешить с наступлением, стала информация о, заканчивающейся переброске к границе Донбасса, вновь сформированного добровольческого армейского корпуса ВС РФ. Его скорое появление на фронте просто похоронило бы надежды на успех, планируемого наступления.

Командование ВСУ смогло оперативно перебросить на направление удара из районов рассредоточения, находящиеся там в резерве бригады. В разработке планов самое активное участие принимали американские военные советники, и «слитый» в начале августа в СМИ план наступления, это подтверждает, поскольку выполнен полностью по стандартам НАТО. Российское превосходство в артиллерии предполагалось компенсировать массированными ударами высокоточных американских РСЗО M142 HIMARS по складам боеприпасов и ГСМ, вызвав острый снарядный голод, а так же уничтожить все имеющиеся мосты, через которые осуществляется подвоз. Одновременно с этим нанести максимальное поражение командным пунктам, узлам связи и боевого управления.

И вот уже третьи сутки ВСУ пытаются осуществить этот план, прорвать оборону российских войск и нанести им такое поражение, которое можно будет выдать за эпическую «перемогу». В первые сутки противник ввел в бой до пяти БТГ, попытавшись компенсировать артиллерийский «голод» тактической внезапностью и боевыми действиями в тёмное время суток и почти сразу попал под плотный артиллерийский огонь и удары российской авиации. Лишь в одном месте (район Посад Покровское) ВСУ смогли сбить с позиций резервистов – ополченцев и занять три небольших села, продвинувшись на глубину около трёх километров. На остальных направлениях каких-либо внятных успехов наступающие отряды ВСУ добиться не смогли, потеряв в боях по разным оценкам от 500 (оценки украинских источников) до 1200 человек (оценки российского командования) убитыми, до 50 танков, БМП, БТР, два штурмовика Су-25 и два вертолёта Ми-8.

Такие высокие потери и мизерные результаты не могут не вызвать изменения дальнейших планов командования ВСУ. И, прежде всего, переоценки перспектив дальнейшего наступления в этом районе. С одной стороны, в распоряжении командования ВСУ находится ещё от десяти (консервативная оценка) до пятнадцати (максимальная оценка) БТГ, до 100 танков, 200 БМП, БТР и до 150 САУ, РСЗО, гаубиц и 60 миномётов. Сила внушительная. Причём, это хорошо отдохнувшие и пополненные, полученной от западных покровителей техникой и вооружением бригады, а так же вновь сформированные в западных областях Украины бригады из, прошедших обучение в Польше, Великобритании и Румынии, солдат и офицеров. Фактически, самые боеспособные части ВСУ. Ради их будущего успеха командование ВСУ в течении двух месяцев затыкало прорехи фронта маршевыми батальонами необученных резервистов и ТСО, которых бесчисленно гнали на убой и они тысячами гибли.

И вот теперь, накопленный такой страшной ценой, резервный корпус Зеленского должен показать себя и нанести российской армии чувствительное поражение, окончательно остановить наступление русских и перехватить инициативу.

Но первые двое суток контрнаступления оказались крайне неудачными для ВСУ. Потери огромны – результат мизерный. И, перед командованием ВСУ теперь стоит сложный выбор – продолжать начатое наступление на Херсон, вводя в бой всё новые и новые части, наращивая усилия, в условиях господства российской авиации, превосходства русских в артиллерии, фактически по открытому пространству – степи? Или перенести удар севернее, в район Изюма – Балаклеи, где местность больше способствует наступлению и компенсирует превосходство российских войск в авиации и артиллерии?

Есть и третий вариант – отказаться от наступления вообще и сохранить резервы для дальнейшей обороны Николаева, Одессы, Запорожья, Харькова.

Какое решение примет командование ВСУ мы увидим уже в течении следующих суток. Но, едва ли оно откажется от дальнейших попыток наступать. Слишком велико политическое давление на командование ВСУ и слишком велик соблазн «сыграть на все» - всё же добиться реальной военной победы с занятием более-менее крупного города и куска территории. О том, что будет, если «перемоги» не случится, а резервы за следующую неделю – десять дней просто «сточатся», ни в генштабе ВСУ ни в офисе Зеленского предпочитают не думать…


ИНТЕРНАЦИОНАЛ МАРОДЕРОВ

Едва появившись на карте, самостийная Эстония и незалежняя Латвия проявили себя отпетыми политическими шакалами. То есть постоянно норовили вцепиться в горло тем, кто не может огрызнуться в ответ, но трусливо поджимали хвосты, увидев хищника покрупнее. Соседние Литва и Финляндия вели себя точно так же, но сверх того отличались особой формой склероза. Подписав очередное международное соглашение, их правители тут же забывали о нём.

Виленские грабли

В начале прошлого века территория нынешней Литвы входила в состав Российской и Германской империй. Германии принадлежал крайний запад с Клайпедой, называвшейся тогда Мемелем и населённой в основном немцами. Литовцы составляли не более трети местных жителей и не сильно отличались от немецких соседей, говоря с ними на одном языке и молясь в тех же лютеранских кирхах.

На юго-востоке, включая старинный город Вильно, ныне именуемый Вильнюсом, преобладали белорусы, русские, поляки и евреи. Доля литовцев составляла 3-4 процента. Именно здесь и на прилегающих районах между Каунасом и Гродно сложилось ядро одного из крупнейших славянских государств Восточной Европы — Великого Княжества Литовского.

Прочие территории населяли потомки балтийского племени жемайтов или жмудин, жульнически объявившие себя подлинными литовцами и наследниками Великого Княжества. В реальности в эпоху ВКЛ, Жмудь была его глухой окраиной постоянно переходившей от крестоносцев к великим князьям и обратно. Её роль в политике и хозяйстве державы была ничтожна.

Когда в 1915 году германские войска захватили Литву, при оккупационной администрации создали карманный «парламент» - Тарибу. Приняв декларацию о «независимости» Литвы, Тариба одновременно заявила о присоединении страны к Германии «на основе военной конвенции, общих путей сообщения и на основе общей таможенной и валютной систем». Для укрепления связей с рейхом Литву объявили королевством во главе с вюртембергским принцем Вильгельмом фон Урахом.

Верности королю у литовских депутатов хватило ровно до революции в Германии. Сменившему фон Ураха председателю Тарибы Антанасу Сметоне вскоре пришлось бежать из Вильнюса, поскольку туда заявились большевики. Вскоре их выбили поляки, решившие, что славянский юго-восток должен принадлежать им. Сметона обиделся и решил договориться с большевиками, посулив им помощь против поляков в обмен на возврат утерянных земель и 3 миллиона рублей золотом.

Заплатив деньги и отбив Вильнюс, красные вернули его литовцам, но ответной помощи не дождались. Когда, разгромив под Варшавой товарища Тухачевского, поляки перешли в наступление, литовцы преспокойно позволили им обойти правый фланг 3-ей Красной Армии по своей территории.

Наказание последовало мгновенно. Заняв Виленский край вторично, польский генерал Желиговский сначала объявил его независимым государством «Срединная Литва», а затем и вовсе присоединил к исторической родине. Так господин Сметона первый раз получил по лбу граблями, на которые сам же и наступил!

Следующий раз наступил в январе 1923 года, когда Литва решила поживиться за счет разоруженной Германии. Морозным январским утром в Мемель вошло три тысячи переодетых в штатское солдат во главе с майором контрразведки Половинскасом. Объявив отважное воинство местными повстанцами, Сметона заявил о присоединении города, чего обязывался не делать. Затаив хамство немцы припомнили Литве её коварство через шестнадцать лет.

Пустые ножны Маннергейма

Захватывая Псков и Ямбург, эстонцы обосновывали вторжение борьбой с большевистской угрозой. У финнов подобного оправдания не было. Признав независимость Финляндии, Советская Россия больше месяца не вмешивалась в баталии тамошних красных и белых. Но 23 февраля 1918 года командующий белофиннами швед голландского происхождения и бывший российский генерал Карл Маннергейм заявил, что «не вложит меч в ножны, пока не будет освобождена от большевиков Восточная Карелия». Финская армия получила приказ занять приграничные территории до линии Кольский полуостров — Белое море — Онежское озеро — река Свирь — Ладожское озеро.

Петербург Маннергейм пожелал превратить в зависимый от Финляндии «вольный город». Генерала поддержал глава белофиннов Свинхувуд. Этот потребовал от России всю Карелию, Кольский полуостров с Мурманском и впоследствии прославленную в комедии «Иван Васильевич меняет профессию» Кемску волость.Разумеется, не обошлось и без немецкого кандидата на престол. Провозгласив Финляндию монархией во главе с принцем Фридрихом Гессенским, белофинны пригласили в страну германские войска.

С опозданием поняв, какой подарочек заимели на северо-западной границе, большевики 1 марта признали созданную красными Финляндскую Социалистическую рабочую республику, но было уже поздно. Армия Маннергейма и германская дивизия фон дер Гольца уже громили отряды ФСРР на всех фронтах. Параллельно маннергеймовцы захватывали корабли российского флота, частные и государственные заводы, дачи петербуржцев… Всего за три месяца новорождённое государство нахапало на астрономическую сумму — 17,5 миллиардов рублей золотом.

Почти одновременно началось наступление финских войск в Карелии и Заполярье. Первые отряды Маннергейма перешли российскую границу 15 марта, а уже три дня спустя в захваченной Ухте прошло первое заседание «Временного комитета Восточной Карелии», постановившего присоединить край к Финляндии.

Зверства захватчиков поражали воображение даже по тем свирепым временам. Пленных распиливали двуручной пилой, им вбивали в уши и глаза винтовочные патроны, иногда солдаты даже варили в котлах отрезанные головы, скармливая их потом собакам.

Поначалу Германия, заключившая с Советской Россией Брестский мир, сдерживала аппетиты раздухарившихся вояк, но после падения кайзера Вильгельма рухнули троны и его прибалтийских вассалов. Срочно преобразовавшись в республику и сменив ориентацию с Берлина на Лондон, Финляндия потребовала от командующего белогвардейскими войсками на северо-западе Николая Юденича признания независимости и уступки Карелии. Взамен белым обещали помочь взять Петроград, но в итоге финны надули Юденича еще циничнее, чем эстонцы. Захватывая карельские уезды, они вышли на подступы к Петрозаводску и Лодейному Полю, однако штурмовать Петроград не стали, и армия Юденича была разгромлена.

Подлость финнов вышла им боком, точно также как и литовцам. Развязавшиеся с белогвардейцами большевики стали выбивать оккупантов обратно. Вместе с ними бежали в Хельсинки «Временный карельский комитет», «Временное правительство Архангельской Карелии» и прочие финские марионетки.

Согласно мирному договору, подписанному 14 октября 1920 года в Тарту, Финляндия смогла удержать лишь Печенгу, но этого ей было мало. Уже 6 декабря следующего года финские отряды снова вторглись в Карелию. Через два месяца их выкинули, но Москве стало ясно: убирать меч в ножны в Хельсинки не собираются.

ИНТЕРНАЦИОНАЛ МАРОДЕРОВ

За последние сто лет на границах России уже третий раз наблюдается одна и та же печальная картина. Едва у нас возникают проблемы по причине внешнего вторжения или внутренней смуты, как целая стая маленьких, но очень гордых держав немедленно спешат урвать себе кусочек. Впереди стаи, как правило, бегут наши северо-западные соседи. Эти, стремятся, если не куснуть, так хотя бы плюнуть в душу, как случилось в недавней истории с памятником советским солдатам в Таллине. Само собой, происходящее прикрывается красивыми лозунгами национального освобождения и борьбы с тоталитаризмом. Но, присмотревшись повнимательнее, видишь лишь жажду наживы, приправленную характерной злобой, страдающих комплексом неполноценности политических карликов. В случае с Эстонией и Латвией к этим прелестным свойствам можно прибавить еще и черную неблагодарность к людям, которым оба государства обязаны своей независимостью.

Спасти агронома Ульманиса

Оккупировав прибалтийские губернии Российской Империи, кайзеровская Германия немедленно приступила к их обустройству. Уже 14 апреля 1918 года на территории от Лиепаи до Нарвы возникло Балтийское герцогство во главе с братом кайзера Вильгельма Георгом Гогенцоллерном.

Многократно переходившее от тевтонских гроссмейстеров к датским и шведским королям, а от них к российским монархам, местное население восприняло новых хозяев с привычной покорностью. Однако в ноябре Германская Империя рухнула, и её войска оставили завоеванные территории, предварительно посадив там местных марионеток. В Риге таковой стал бывший агроном Карл Ульманис, а в Таллине бывший же помошник адвоката Константин Пятс.

Троны обоим достались шаткие, а воинство хилое. Считавшиеся лучшими частями Красной Армии латышские и эстонские стрелки в считанные дни захватили большую часть развалившегося герцогства. Агроном и присяжный поверенный уже собирали чемоданы, но оказалось, что у части населения, которую впоследствии назовут некоренной, совсем другие планы.

Воспользовавшись имевшимися в стране запасами оружия, многочисленная немецкая диаспора организовала несколько крупных отрядов добровольцев. В Лиепае для помощи соотечественникам высадилась германская дивизия фон дер Гольца, только что подавившая революцию в Финляндии. Вместе с ними выступили русские военные во главе с генералом Родзянко, полковником Бермондт-Аваловым и князем Ливеном. Вошедший на Балтику британский флот высадил в Таллине морскую пехоту и финско-шведско-датский добровольческий отряд «Парни с севера». Вскоре общими усилиями красных разбили, и Ульманис с Пятсом облегчённо вздохнули.

«Условия о военных добычах»

В мае 1919 года созданная на основе отряда Родзянко русская Северо-Западная армия двинулась на Петроград. Возглавил ее бывший командующий Кавказским фронтом Николай Юденич, прославившийся победами над турками под Сарыкамышем и Эрзерумом. Справедливо считая, что долг платежом красен, белые предложили эстонцам их поддержать. В Таллине взамен потребовали признать независимость Эстонии. Юденич согласился, и две эстонские дивизии присоединились к его армии. Вёл их бывший подполковник российской армии Йохан Лайдонер. Ранее Лайдонер успешно служил у красных, но когда те его уволили, ощутил себя ревностным патриотом исторической родины.

Юденичу эстонский главком помогал своеобразно. Старался, чтобы и красные белых не разбили, и те Петрограда не взяли. Например, восстали против большевиков гарнизоны фортов Красная Горка и Серая Лошадь, а на двигающихся к ним горячих парней, словно столбняк напал. Так и простояли, пока красные не отбили форты обратно.

Другая эстонская дивизия тоже не торопилась. Захватила Псков, да и встала в нескольких верстах от него, следя лишь, чтобы красные не отбили город обратно. Эстонцам было что защищать. Их псковский наместник, авантюрист и бандит Станислав Булак-Балахович нещадно грабил Псковщину для новых хозяев, разумеется, не забывая и себя.

Подобно Лайдонеру, Булак-Балахович успел послужить и в царской армии, и у красных. Отряд его настолько прославился грабежами и разбоями, что атаман, не ожидая трибунала, перешел к белым, реально работая на эстонцев. Крестьян окрестных деревень атаман заставлял сдавать эстонцам лён, занизив обычные расценки в десять раз. Возмущавшихся пороли и вешали. Кроме того, «батька» издал специальный приказ, о передаче Эстонии оборудования завода псковского купца Штейна «на основании условий о военных добычах».

Зависящий от эстонцев и покровительствующих им англичан, Юденич долго терпел этот беспредел, но когда Балахович начал ещё и печатать фальшивые деньги, вышвырнул его из Пскова. Лишившись «военных добыч», Лайдонер очень обиделся и увёл войска с фронта. Красные сначала не поверили такому счастью, но, придя в себя, заняли Псков и ударили во фланг Юденичу. Первое наступление белых на Петроград провалилось.

Мы похоронены где-то под Нарвой

Готовясь к повторному штурму Петрограда, Юденич усилил Северо-Западную армию переброшенной из Латвии дивизией Ливена. Вслед за ним готовился выступить и Бермондт-Авалов, которому после отъезда фон дер Гольца подчинялось и большинство немецких отрядов. Противопоставить им было нечего — все лучшие соединения красных, включая латышских и эстонских стрелков, шли навстречу наступающему на Москву Деникину.

Опасаясь потерять все, большевики решили пожертвовать малым и предложили прибалтам признать их независимость в обмен на отказ от поддержки Юденича. Советско-эстонские переговоры начались 15 сентября, причем Таллин нагло шантажировал и красных, и белых. Требуя от Советов Ивангород и Печоры, Пятс одновременно добивался от их врагов уступки побережья Финского залива вплоть до Ораниенбаума.

Отвергнув шантаж, Юденич с отчаянием обреченного атаковал позиции 7-ой красной армии, взял Гатчину и Царское Село, дошел до Пулковских высот, но на последний рывок сил не хватило. Поскольку эстонцы едва шевелились, и красные сняли с фронта большую часть противостоящих им частей и ударили по флангам Юденича от Петергофа и Тосно. Подавленная троекратно сильнейшим противником, Северо-Западная армия покатилась назад.

А что же Бермонт? А он узнал, что Ульманис вслед за Пятсом принял предложение большевиков и 8 октября под видом представителей Красного креста послал в Москву правительственную делегацию. Одновременно получили подкрепления латышские и эстонские войска, преграждавшие русско-немецким частям дорогу на восток. Помимо мобилизованных латышских крестьян, Ульманис поставил под ружьё даже пленных красных, которых союзники ему передали.

Поняв, что его сдают, Бермондт, сорвался и атаковал первым. Однако к тому времени вооруженные англичанами латышская и эстонская армии уже набрали силу, а с моря их поддержали орудия британских крейсеров. Прорыв не удался, армия Бермондта капитулировала, и её выдворили за пределы Латвии.

Армии Юденича пришлось куда хуже. Отброшенная к эстонской границе, она отбила три штурма Ивангорода и Нарвы. Но пока русские солдаты истекали кровью, чиновники Пятса неспешно обсуждали цену их голов. Сошлись на Ивангороде, Печорах и контрибуции в 15 миллионов рублей золотом. Латыши получили Пыталово и 4 миллиона. Население захваченных прибалтами территорий на 95–99% состояло из лиц славянской национальности.

Разоруженных белогвардейцев загнали на лесоповалы, торфоразработки и в сланцевые шахты, где они тысячами умирали от голода и тифа. Талабский полк при переправе через Нарову расстреляли из пулеметов. Эшелоны со снаряжением Северо-Западной армии и большую часть личного имущества её солдат эстонцы реквизировали. Самые резвые не брезговали сдирать с бывших товарищей по оружию обручальные кольца и нательными кресты.

...Когда в 1940 году Лайдонер и Пятс попали в руки НКВД, их хотя и посадили, но содержали во вполне комфортных условиях. Судя по тому, что первый скончался в 1953 году, а второй дожил аж до 1956-го, в Кремле оценили заслуги эстонских лидеров в обороне Петрограда. С Ульманисом обошлись ещё гуманней, позволив выехать за границу. А вот восстановись у нас тогда монархия, всех троих наверняка бы повесили. И вполне заслуженно.

Разбирая архивы, наткнулся на пост своего хорошего друга Юры Нерсесова, в котором он смачно и в подробностях разбирает всю историю нынешней прибалтийской государственности. Очень рекомендую к прочтению! Особенно, учитывая, что текст написан 15 лет назад!

Обычно Великую Отечественную войну представляют как боевые действия СССР против Германии и ее немногочисленных сателлитов – Италии, Венгрии, Румынии и Финляндии. Между тем реально на стороне Гитлера выступала практически вся континентальная Европа, включая и страны, считающиеся невинными жертвами оккупации или нейтральными.

Картина существенно изменится, если посмотреть на происхождение изрядной части прошедших через советские лагеря военнопленных. Помимо немцев и их официальных союзников в их числе оказалось156682 австрийца, 69977 чехов и словаков, 60280 поляков, 23138 французов, 21822 югослава (в основном хорватов и боснийских мусульман), 10173 еврея, 7391 бельгиец, голландец и люксембуржец, 625 скандинавов и 457 испанцев.

К этой разноплеменной орде надо добавить пленных, набранных из немецких диаспор европейских стран. Кроме того, немало поляков, чехов, словаков и хорватов отпустили на свободу прямо на фронтах. Итого, с учетом погибших, попавших в плен на других фронтах и успевших разбежаться, на стороне Гитлера выступило около 4 миллионов человек, проживавших за границами Германии. По существу, фюрер руководил прообразом нынешних вооруженных сил НАТО за вычетом англо-американского контингента.

Надевших немецкую форму граждан СССР оказалось втрое меньше. При этом большинство советских лиц славянской национальности служили в тылу без оружия, тогда как европейцы и прибалты в основном находились либо в боевых частях, либо в полиции.

Несравнимы роли Европы и оккупированных территорий СССР в военном производстве Третьего Рейха.

По данным Центра военной экономики Германии, даже без Чехии и Австрии на 31 марта 1944 года европейские страны поставили Гитлеру оружия и военного снаряжения на 81 миллиард 35 миллионов рейхсмарок, а оккупированные советские территории лишь на 4 миллиарда 900 миллионов рейхсмарок – почти в 17 раз меньше!

От сдавшихся без боя или после чисто символического сопротивления европейских стран Германия получила свыше 30 тысяч орудий и минометов, более 20 тысяч танков и бронемашин, не меньше 2 миллионов автомобилей и немереное количество другого военного имущества. Даже корпорации воюющих против Германии США до весны 1944 года успешно снабжали немцев нефтью с помощью танкеров формально нейтральных Испании и Португалии.

Из других нейтральных стран отличилась Швеция. В 1939 – 1940 годах из 60432 тысяч тонн руды, полученной немцами, 19298 было закуплено у Стокгольма. А поскольку среднее содержание металла в германской руде составляло 26 процентов, а в шведской – 43, своими первыми победами Германия почти наполовину обязана скандинавскому железу. Впоследствии эта доля снизилась, но лишь потому, что французская руда оказалась дешевле. Зато транзит гитлеровских войск через Швецию продолжался до 29 июля 1943 года и прекратился только после провала немецкого наступления под Курском.

На Северо-Западе России интернационализм воинства фюрера был особенно заметен. Из 724 танков наступающей на Ленинград 4-й танковой группы и рвущейся к Мурманску армии «Норвегия» 333, или почти половину, составляли машины французского и чешского производства. Трудолюбивые пролетарии тех же стран произвели и половину сверхтяжелых орудий, обстреливавших Ленинград. Самое мощное из них – выпускавшая 1654-килограммовые снаряды 520-миллиметровая гаубица даже вошла в «Книгу рекордов Санкт-Петербурга» как крупнейшее орудие, когда-либо стрелявшее по нашему городу.

Было, конечно, в Европе и Движение Сопротивления, но за вычетом действовавших по приказу Сталина коммунистов и диверсантов британского Управления Специальных операций оно не имело особого значения. «Промышленность и экономика продолжали ритмично работать, на предприятиях Рено в Булонь-Билланкуре с конвейера бесперебойно сходили грузовики для вермахта, – сообщал начальству сотрудник германской военной разведки Райле. – И на множестве других предприятий французы без всякого принуждения производили в больших объемах и без рекламаций продукцию для нашей военной промышленности». «Чехи передали в наше распоряжение всю необходимую информацию о своих танках, – вторил ему немецкий полковник Икен. – Сотрудничество с чешскими офицерами было очень плодотворным и дружественным. Нам ни разу не пришлось столкнуться с акциями саботажа или какого-либо сопротивления».

Как правило, возникавшее между немцами и их младшими партнерами недопонимание касалось исключительно финансовых вопросов. Например, 5 октября 1941 года, в разгар гитлеровского наступления на Москву, 100 тысяч бельгийских металлургов Льежского промышленного района во главе с лидером Коммунистической партии Бельгии Жульеном Ляо объявили забастовку, требуя повышения зарплаты на 8 процентов. И свирепые оккупанты послушно заплатили.

Война за землю с мужичками

Кроме хороших зарплат Гитлер обещал европейским вассалам долю в добыче. Больше других успели урвать голландцы. Их бизнесмены успешно приватизировали часть предприятий Прибалтики, а фермеры начали успешно осваивать восточные территории. К 1943 году на Украине и в Литве работало уже свыше 800 хозяйств голландских куркулей с местными батраками, а всего из Нидерландов на земли бывшего СССР планировалось пересилить три миллиона человек.

После столь заманчивого предложения голландцы хлынули в СС с таким энтузиазмом, что многим пришлось отказывать, и они шли в обычные армейские подразделения, а также на флот и в авиацию. Кому служить на фронте не позволяло здоровье, шли в тыл. «Мы имеем тысячи голландцев в транспортных службах по всей России», – писал 6 августа 1942 года рейхсмаршалу Герингу генерал Краус. В частях же СС к весне того же года на Восточном фронте воевал голландский батальон дивизии «Викинг» и три батальона легиона «Нидерланды». Впоследствии легион разросся в моторизованную дивизию, а всего в СС имелось целых четыре дивизии, укомплектованные голландцами, бельгийцами, люксембуржцами и бельгийскими немцами.

«Нидерланды» вместе с бельгийским батальоном действовали под Волховом, а затем у Красного Села, Шлиссельбурга и Колпино. Поскольку тут же воевали норвежские эсэсовцы и состоящая из испанских добровольцев «Голубая дивизия», а с севера Ленинград осаждали финны, блокаду нашего города можно считать истинно общеевропейским предприятием.

На Западе этого не отрицают, а, наоборот, гордятся. Недаром оборона Нарвы, которую почти полгода удерживали «Нидерланды», скандинавская дивизия «Норланд» и два бельгийских батальона в зарубежной историографии носит гордое имя «Битва европейских СС». Впрочем, чтят европейских союзников фюрера и у нас. Прибыв в Петербург на 60-летие Победы, ветераны «Голубой дивизии» встретились с учениками 148-й школы и даже приняли участие в праздничных мероприятиях вместе с губернатором Валентиной Матвиенко.

Тюленья война

В течение ста лет после завершения наполеоновских войн, скандинавские страны не доставляли России ни малейших хлопот. Но смута 1917 года немедленно разбудила их аппетит.Первой зашевелилась, казалось, давно утратившая воинственный пыл нейтральная Швеция. Уже 15 февраля 1918 года шведы резко вспомнили, что когда-то владели Аландскими островами, и высадили на них десант.

Однако Стокгольм не долго праздновал победу. Не прошло и двух недель, как шведов выгнали немцы, а после поражения Германии в Первой Мировой войне победившая англо-франко-американская коалиция передала архипелаг финнам. Сменив столько хозяев за год, острова наглядно показали, что политика была и остаётся джунглями, где прав самый зубастый.

Чуть позже на другом конце Скандинавии верность закону джунглей продемонстрировала едва получившая независимость Норвегия. Воспользовавшись захватом англичанами Мурманска и Архангельска, сотни норвежских промысловых судов в апреле 1918 года вторглись в наши территориальные воды. Поскольку военный флот у России здесь отсутствовал, норвежцы продолжали браконьерствовать и после ухода британской эскадры. Самый бойкие пираты проникали в российскую акваторию на тысячу с лишним километров, а тюленей только за пять лет забили почти миллион, едва не изведя их начисто.

На протесты Москвы, в Осло издевательски ответили, что поскольку не признают большевистской России, то и её морских границ знать не желают. Когда советские пограничные катера стали задерживать браконьеров, в дело вступил норвежский флот, включая броненосцы береговой обороны. Противопоставить их пушкам наши моряки ничего не могли, и беспредел обнаглевших тюленебоев продолжался. Сверх того Норвегия попыталась захватить принадлежащие России острова Франца-Иосифа.

Ситуация изменилась лишь в 1933 году, когда в Мурманске бросили якорь первые корабли будущего Северного флота. Опасаясь получить торпеду в бок, норвежские броненосцы уползли в родные шхеры и вслед за ними удрали браконьеры. Стало ясно: урвать от восточного соседа можно только, присоединившись к хищнику покрупнее.

Сопротивление, которого не было

Поначалу скандинавы ориентировались на англичан с французами, готовящимися выступить на помощь воюющей с СССР Финляндии. Шведы, датчане и норвежцы проявили горячий энтузиазм. В финскую армию записалось свыше 10 тысяч добровольцев, часть которых даже попала на фронт.

Но пока союзный экспедиционный корпус неспешно готовился к походу, Красная Армия прорвала линию Маннергейма, а на Крайнем Севере вышла к норвежским границам. Воинственный пыл скандинавов сразу остыл, да скоро им временно стало не до восточных территорий. В ночь с 8 на 9 апреля 1940 года английский и германский флоты одновременно пошли минировать норвежские воды с официальной целью - защитить страну друг от друга. Одновременно немецкие войска вошли в Данию, король которой категорически запретил армии сопротивляться.

В Норвегии отдельные части все же взялись за оружие, но после поражения и бегства англо-французов сдались и они. Общие потери датчан и норвежцев не составили и тысячи человек. Примерно столько же потеряли за пять лет оккупации малочисленные подпольщики и служившие в английском спецназе диверсанты.

Уже после войны микроскопическому Движению Сопротивления Дании и Норвегии стали лихорадочно придумывать липовые подвиги. Самым известным из них стала история спасения датских евреев, полвека назад сочинённая американским писателем Леоном Юрисом и недавно экранизированная Эльдаром Рязановым. Согласно этой сказочке, когда немцы собрались отправлять евреев в концлагерь и потребовали от них для опознания пришить к своей одежде жёлтые звёзды, король, и все его подданные украсили такими звёздами свою одежду. Немцы растерялись, воспользовавшись их шоком, рыбаки вывезли жертв гестапо в Швецию.

На самом деле пришивать звезду к своему мундиру его величество и не думало, поскольку датских евреев это делать не заставляли. Информацию о готовящейся депортации в Освенцим слил датчанам гитлеровский наместник в Копенгагене Вернер Бест, пытавшийся таким образом заслужить прощение после конца Третьего Рейха. (На дворе стоял уже октябрь 1943-го!) А добрые рыбаки сняли с каждого спасаемого весьма круглую сумму, о чём потом скромно умолчали.

«Викинги» на бронетранспортерах

Не любят в скандинавских странах писать и о количестве сограждан, воевавших на стороне Гитлера. Между тем во фронтовых частях и различных военизированных соединениях любимого фюрера оказалось целых 100 тысяч скандинавских добровольцев. Почти каждый десятый из них не вернулся с Восточного фронта, где скандинавы сражались с первых часов Великой Отечественной.

Первыми советскую границу пересек датско-норвежский батальон моторизованной дивизии СС «Викинг». За ним последовал шведский батальон 17-й финской дивизии, безуспешно штурмовавшей советскую военно-морскую базу на полуострове Гангут. Весной 1942 года прибавились три усиленных батальона датского и норвежского легионов СС. Тогда же одели форму первые две тысячи добровольцев из 50-тысячной немецкой диаспоры Дании и заступила в дозор норвежская лыжная рота горной дивизии СС «Норд», вскоре развёрнутая в батальон. Тысячи других скандинавских добровольцев сражалось в рядах вермахта и финской армии в индивидуальном порядке, а десятки тысяч служили в полиции и охраняли концлагеря.

Датские эсэсовцы воевали под Демянском и Великими Луками, норвежских же бросили на подступы к Ленинграду, удерживать блокадное кольцо под Шлиссельбургом и Красным Селом. К началу 1944 года в войсках СС, несмотря на потери, служило уже 8985 датчан, норвежцев и шведов – вдвое больше, чем в 1942-м! В основном они, наряду с датскими немцами, воевали в моторизованной дивизии СС «Норланд», прибывшей под стены нашего города накануне снятия блокады.

После ожесточенных боев с войсками Ленинградского фронта дивизия отступила сначала к Нарве, потом к Риге, и была окончательно уничтожена на улицах Берлина. Ее солдаты, как правило, сражались до последнего, чего нельзя сказать о личном составе двух латышских и эстонской дивизий СС. Документы немецкого командования полны жалоб на нерадивых холуев, которые, получив самое современное оружие, тысячами разбегались или сдавались в плен.

Наверное, поэтому контора товарища Берии отнеслась к прибалтийским эсэсовцам весьма снисходительно. Подавляющее большинство их отделалось несколькими годами ссылки и вернулось домой, а дожившие до наших дней регулярно устраивают торжественные парады в Риге и Таллине, вызывая недовольство российского министерства иностранных дел.

Впрочем, России, прежде чем искать сучки в чужих глазах, стоит выковырить бревно из своего. Памятник погибшим солдатам норвежского легиона СС установлен на территории церкви Александра Невского в Красном Селе в 1999 году. Власти относятся к нему столь же терпимо, как к памятнику российским эсэсовцам на подворье московского храма всех Святых.

Сказка о благородном маршале

Поклонники финского главнокомандующего Карла Маннергейма любят приписывать своему кумиру спасение Ленинграда. Мол, несмотря на страшное давление Берлина, благородный маршал остановил свою победоносную армию на границе 1939 года, что позволило Жукову перебросить часть войск с Карельского перешейка на южные подступы к городу и остановить немцев.

Ничего общего с реальностью эта святочная история не имеет. Вступив в войну на стороне Германии, финны шли на восток за новыми землями, в чем их главнокомандующий и признавался. «Во время освободительной войны 1918 года я сказал карелам Финляндии и Востока, что не вложу меч в ножны, пока Финляндия и восточная Карелия не будут свободны, – писал Маннергейм в очередном обращении к армии. – Борьба немецких братьев по оружию рядом с нашими солдатами-освободителями на севере еще больше укрепит давнее и прочное боевое братство».

Не менее красноречив оказался будущий президент Финляндии Юхо Паасикиви. Он успел даже составить торжественную речь на взятие Ленинграда, грядущее падение которого, «как и ожидалось, подняло дух каждого финна». Но жизнь поднявшийся, было, дух – изрядно опустила.

Перейдя границу 1939 года, финны смогли занять только железнодорожную станцию Новый Белоостров да деревни Майнила, Симолово и Троицкое. Советские доты Карельского укрепленного района (КаУР) оказались ничуть не хуже линии Маннергейма. Понеся большие потери при попытках прорыва КаУРа, солдаты пяти финских полков стали сотнями отказываться идти в бой, и атаки пришлось прекратить.

Срыву штурма Ленинграда способствовала и ситуация в Карелии, где наступление на Петрозаводск было приостановлено из-за нехватки сил. Взять карельскую столицу финнам удалось, лишь перебросив три дивизии с ленинградского направления, однако захваченного им было мало. Когда немцы уже отступали из-под Москвы, финны продолжали рваться на восток. Лишь наводнение от взорванных 8 декабря 1941 года шлюзов Беломорско-Балтийского канала охладило их боевой пыл, но, как оказалось, ненадолго. В конце марта 1942 года последовали новые атаки под Ленинградом, увенчавшиеся захватом острова Гогланд в Финском заливе. Карельский же укрепрайон снова устоял, и Маннергейму пришлось окончательно перейти к обороне.

Тем не менее, пока Германия имела шансы на победу, финны оставались верными союзниками Гитлера. Однако вскоре грядущий капут стал неизбежен, и несостоявшийся певец взятия Ленинграда Паасикиви побежал к послу СССР в Швеции Александре Коллонтай. Поскольку в Хельсинки очень хотели удержать часть ранее прихваченных земель, переговоры шли туго. Изрядно ускорило их лишь начавшееся 9 июня 1944 года наступление Советской армии, выбившей финнов из Выборга и Петрозаводска. От полного разгрома Финляндию спасли 122-ая пехотная дивизия и 303-ая самоходно-артиллерийская бригада Вермахта, заткнувшие прорванный фронт на Карельском перешейке.

Немало помогло финнам и германское вооружение, которое Гитлер исправно ей поставлял, хотя у самого каждый патрон был на счету. Но стремление немцев, во что бы то ни стало соблюдать союзнические обязательства, обернулось против них самих. Заключив мир с Советским Союзом, благородный Маннергейм невозмутимо атаковал вчерашних «братьев по оружию», бои с которыми на севере Финляндии продлились до 25 апреля 1945 года.

Рабы от любимого фюрера

Не слишком отличившись по части верности союзнику, финны весьма преуспели в области очистки оккупированных территорий от русского населения. Сразу же после захвата Карелии почти все оно – 23984 человека из 86119 проживающих на оккупированной территории – было отправлено вымирать в концлагеря. Только в 1942 году от голода и болезней умерло 3536 заключенных. Точное количество умерших в другие годы, казненных и убитых вне лагерей неизвестно до сих пор. Отличились финны и по части уничтожения военнопленных. Из 64188 пленных красноармейцев в плену скончалось 18318 или 28,3 процентов. Для сравнения: из 2377 финских пленных в советских лагерях умерло 404 человека, то есть 17 процентов.

Та же картина наблюдалась и по части репрессий на территории Прибалтики. К началу войны бериевские орлы арестовали в Эстонии, Латвии и Литве 14467 человек и еще 25711 выслали. Изрядную часть арестованных – 2162 человека – составляли уголовники. Хватало среди репрессированных и проституток, а еще больше имелось лиц, связанных с германской разведкой. Последних в одной только Латвии, по данным самих немцев, попалось свыше 5 тысяч.

На фоне прибалтийских карателей бериевцы смотрятся жалкими гуманистами. За время оккупации на территории Литвы, Латвии и Эстонии было уничтожено свыше миллиона советских военнопленных, не успевших сбежать евреев и гражданских лиц, заподозренных в нелояльности к Гитлеру. Большую часть их перебили прибалтийские эсэсовцы и личный состав 25 литовских, 68 латышских и 62 эстонских полицейских батальонов. Всего немецкую форму за время войны надело 290 тысяч прибалтов, тогда как подпольщикам счет шел на считанные сотни. По данным Центрального штаба партизанского движения, к 1 января 1944 года в Прибалтике погибло 275 партизан против 8327 в Белоруссии, хотя народу там жило лишь на четверть больше.

Зато полицаев в Прибалтике набралось вчетверо больше, чем среди белорусов, и немцы десятками тысяч отправляли их на другие оккупированные территории. Под Ленинградом, Новгородом и Псковом действовало 14 батальонов, в Белоруссии и на Украине – 20, 2-й литовский батальон особо отличился при уничтожении варшавского гетто, а 36-й эстонский дошел аж до берегов Дона, где и нашел свой конец.

Зверства прибалтийских зондеркоманд порой ужасали даже других пособников немцев. «В районе деревни Кобыльники в одной из ложбин мы видели около трех тысяч тел расстрелянных крестьян, преимущественно женщин и детей. Уцелевшие жители рассказывали, что расстрелами занимались «люди, понимавшие по-русски, носившие черепа на фуражках и красно-бело-красные флажки на левом рукаве» – латышские СС… – докладывал поручик власовской армии Балтиньш, сам латыш по национальности. – На такие же факты пришлось натолкнуться и в бывшей Псковской губернии со стороны эстонских СС».

Российские и белорусские деревни прибалтийские полицаи сжигали с особым рвением – ведь немецкое начальство обещало после победы выдать самым старательным земельные участки на освободившейся территории. А пока деловые прибалтийские мужички плату за карательные подвиги сыновей с удовольствием брали рабами. Каждый лояльный Рейху хуторянин мог получить из концлагеря несколько заключенных. После войны, вопреки действовавшему законодательству, прибалтийских куркулей практически не преследовали за использование рабского труда. Иначе пришлось бы сажать почти всех.

Планы «мощного наступления»

В 1930 году оперативный отдел финского генштаба принял план совместных боевых действий Эстонии и Финляндии против СССР, разработанный начальником генштаба Валлениусом. Помимо прочего этот замысел предусматривал «организацию мощного наступления из Финляндии на Ленинград и базу Балтийского флота». Для чего следовало «сосредоточить все ресурсы, которые в решающий момент можно было бы высвободить, и попытаться прорваться к Ленинграду, что могло бы привести к захвату города и уничтожению Балтийского флота». Кроме Эстонии план предусматривал военное сотрудничество с Латвией, а дополнивший идеи Валлениуса Маннергейм предложил привлечь к операции ещё и Польшу.

Конечно, Эстония с Финляндией даже с помощью Польши и Латвии могли овладеть Ленинградом лишь в бреду своих президентов. Но в Москве прекрасно понимали: подобные проекты разрабатываются для более серьёзных игроков, которые не замедлят присоединиться, как это уже случилось в 1919 году.

Тогда вошедшие в финские и эстонские порты британские эскадры несколько месяцев пиратствовали у российских берегов, топя и захватывая наши корабли. Особенно много крови попортили балтийцам английские торпедные катера, сумевшие потопить крейсер «Олег» и вывести из строя линкор «Андрей Первозванный». Появись тут в 1930-ом, кто покрупней, да окажись на борту вражеских кораблей экспедиционная армия, атака Ленинграда и Кронштадта могла стать реальностью. Именно такое развитие событий и предполагал Маннергейм, ожидавший поддержки Финляндии англо-французским флотом и пополнения финских арсеналов через официально нейтральную Швецию.

С приходом к власти Гитлера, прибалтийские государства стали всё чаще задумываться и о сотрудничестве с Германией. В августе 1937 года на рейде Хельсинки появилось 11 немецких подводных лодок, прибывших для совместных учений с финским флотом. После протеста СССР учения отменили, но процесс уже пошёл. Летом 1939 года в Хельсинки появилась так называемая «Военная организация Финляндии», реально являющаяся подразделением германской военной разведки – Абвера.

Почти одновременно – 22 марта 1939 года – Литва была вынуждена вернуть Германии Клайпеду, а 8 мая Латвия договорилась с Третьим Рейхом о нерушимости своих границ взамен на согласование внешней политики. Ещё две недели спустя министр иностранных дел Эстонии Сельтер сообщил депутатам, что «Англия не возражает против заключения германо-эстонского пакта». При этом активно заигрывающие с Берлином прибалты с удовольствием глотали и подачки Москвы.

Когда после разгрома Польши Красная Армия заняла Западную Украину, Западную Белоруссию и Виленский край, СССР предложил литовцам взять последний себе, на что они немедленно согласились. Отсутствием аппетита маленькие, гордые державы не страдали, и Сталин не стал ждать, когда берлинский коллега предложит им малую долю за участие в проекте, который некогда сформулировал в «Майн Кампф». В итоге прибалтов вернули к положению, которое они занимали при царях-батюшках, а от финнов потребовали возвернуть назад полученный от одного из вышеупомянутых батюшек карельский перешеек с Выборгом.

Требование было абсолютно справедливым. Когда Александр I передавал Великому княжеству Финляндскому Выборгскую губернию, он делал любезность лояльным подданным, а не обеспечивал плацдарм для штурма Санкт-Петербурга и Кронштадта. Обоснованность советских претензий признавал даже лидер либерального крыла российской эмиграции, бывший лидер Конституционно-Демократической партии и министр иностранных дел Временного правительства Павел Милюков. Сам Маннергейм советовал правительству пойти на уступки, тем более что Москва предлагала взамен вдвое большую территорию северной Карелии.

Но в Хельсинки, не без оснований рассчитывая на помощь с запада, уперлись насмерть. За 110 дней советско-финской войны армия Маннергейма получила около 100 тысяч единиц винтовок и пулемётов, почти 800 орудий и 192 самолёта. Ещё большее количество оружия и боевой техники, находилось в пути. А когда, прорвав финские укрепления, Красная Армия штурмовала Выборг, в британских портах уже готовился к высадке в Заполярье англо-французский экспедиционный корпус. Продержись финны ещё недельку-другую, и нам, как в 1919-ом, пришлось бы иметь дело и с ним. Но доты линии Маннергейма не выдержали, а европейский поход на Ленинград и Мурманск пришлось отложить на год с небольшим, пока не оправдавших доверия англо-французов не сменили немцы.

Подготовились парни на совесть. К 22 июня 1941 года на территории Финляндии развернулась 600-тысячная армия, имевшая свыше 5 тысяч орудий, более 200 танков и около 900 боевых самолётов. Финляндия выставила на фронт 16 дивизий и 3 бригады, Германия – 5 дивизий, причём две из них составляли отличившиеся при захвате Норвегии австрийские горные егеря. Эстонские эмигранты собрались в особый полк, а шведские добровольцы – в отдельный батальон. Ещё один финский батальон находился в составе дивизии СС «Викинг», готовящейся к вторжению на Украину.

Фактически боевые действия финны начали даже раньше немцев – 21 июня в 16 часов 15 минут их десант арестовал на Аландских островах персонал советского консульства, а в 22 часа 59 минут финские подлодки приступили к установке минных заграждений в советских территориальных водах. На следующее утро на Ладожском озере приземлились два финских гидросамолёта, и высадившиеся с них диверсанты попытались взорвать шлюзы Беломоро-Балтийского канала. Тогда же вылетевшие из Кенигсберга немецкие бомбардировщики сбросили у советского побережья очередную партию мин и приземлились на финские аэродромы.

Требование СССР определиться: участвует ли Финляндия в боевых действиях или нет, та проигнорировала. 25 июня советская авиация нанесла ответный удар по аэродромам соседнего государства, и в тот же день финский сейм проголосовал за вступление в войну. При этом депутат Салмиала отметил, что «нам нужно осуществить идею создания Великой Финляндии и добиться того, чтобы передвинуть границы туда, где проходит самая прямая линия от Белого моря до Ладожского озера», а на замечание коллеги: «Не надо говорить всего того, о чем думаешь», успокоительно заметил, что заседание закрытое.

окончание следует

С утра вал звонков с просьбой прокомментировать «юбилей» – шесть месяцев войны. Вот честно, не вижу смысла в этой магии чисел! Уже на третьи сутки проведения СВО, так окрестили эту войну, стало ясно, что рассказы про десять дней на взятие Киева – это высокооктановый бред! И я тогда же неоднократно об этом говорил. Потом заговорили о трёх месяцах кампании – до конца мая. Признаюсь, этот срок я считал вполне реальным. И сегодня, спустя полгода, убеждён, что если бы не беспрецедентное вмешательство на стороне Украины США и НАТО, этот срок был бы вполне достаточным для военного разгрома ВСУ.

Сергей Шойгу. Фото: Коммерсантъ / Дмитрий Коротаев

Уже в мае боеспособность Украины определялась финансовой, военно-технической и политической помощью США и их союзников. А к сегодняшнему дню она определяющая составная ведущейся войны. Фактически это третья мировая война, в которой на территории Украины США и НАТО воюют против России украинскими «юнитами».

Можно ли считать просчётом такую ошибку в оценке боеспособности ВСУ и недооценку решимости американцев вмешаться в войну? Безусловно! Очевидно, что в политическом руководстве страны перед началом войны существовала иллюзия, что всё решится быстро и без большой крови. Что на Украине достаточно пророссийских сил, готовых по сигналу взять власть в руки и сокрушить киевский режим. В этом нас старательно убеждали сотни украинских политических эмигрантов, нашедших у нас убежище от киевских нацистов, с этим приезжали в Москву видные украинские оппозиционеры, это же лукаво предсказывали и многие западные «аналитики». Что из этого вышло – мы видим.

Могли ли мы избежать войны?

Сегодня со всей отчётливостью я понимаю, что нет, не могли! Все решения были заложены ещё в 2014 году, после переворота в Киеве и начала гражданской войны на Донбассе. Непримиримые противоречия между Россией и США не оставили никакого другого выхода. Американцам было необходимо любой ценой остановить и отбросить Россию, не дать ей стать полноценным политическим конкурентом на мировом Олимпе. Для нас критически важным было вернуть себе статус сверхдержавы и сохранить контроль над бывшим постсоветским пространством как зоной своих жизненных интересов, без которой эффективное экономическое развитие невозможно. Собственно, подготовка к нынешней войне началась тогда, и все следующие восемь лет она велась всё ускоряющимися темпами обеими сторонами.

Владимир Зеленский. Фото: president.gov.ua

Что происходит сегодня?

Сегодня Украина изо всех сил пытается удержать войну в рамках концепции «окопной войны» по образцу Первой мировой войны – тупиковое противостояние фронтов, в котором каждое продвижение вперёд оплачивается противником ценой огромных потерь в живой силе и технике. До середины августа это удавалось делать только с помощью непрерывного вброса всё новых и новых пополнений (фактически мобилизация «нон-стоп», по образу советской лета – осени 1941 года) и опоры на создававшиеся много лет пограничные оборонительные укрепрайоны, а также непрерывной военно-технической поддержки НАТО и США. Но в середине августа главная полоса обороны под Донецком была взломана, и сейчас ВС РФ медленно развивают наступление на Славянск – Краматорск, после взятия которых полная потеря Донбасса станет свершившимся фактом.

Постепенно нивелируется и численное превосходство ВСУ над российской группировкой, составлявшее в марте 3 к 1, в июле 2 к 1. Сегодня это превосходство упало до 1,5 к 1. При этом на стороне России – то, что теперь у нас на фронт отправляются части, укомплектованные исключительно добровольцами, прошедшими полный цикл боевого обучения и слаживания, в то время как большая часть украинских пополнений – это практически необученная «тероборона», которая уже под огнём, неся огромные потери, приобретает боевой опыт.

Второй проблемой ВСУ является острый дефицит вооружений. Особенно тяжёлых и высокотехнологичных. Украинский ВПК практически уничтожен. Производство ракет, танков, артиллерийских систем и ещё длинного списка вооружений прекращено. Поставки же западного оружия сейчас даже наполовину не покрывают потери, и Киев непрерывно просит новое и новое оружие.

Джо Байден. Фото: AP Photo/Charlie Neibergall

Запад его даёт, но в чрезвычайно малых количествах, просто потому, что взять его просто негде. Европейские арсеналы опустошены и обеспечивают лишь собственные армии. США также вынуждены выделять Украине вооружение из состава своих резервов, созданных на случай большой войны. А её перспектива уже не выглядит чем-то невозможным.

В этих условиях Украине критически важно удержать нынешнюю линию фронта на месте ещё не менее шести месяцев, надеясь, что за эти месяцы ВПК США и европейских стран начнёт производить достаточно вооружений для нужд ВСУ. Одновременно с этим развернутые на территории Англии, Польши, Чехии, Румынии, Швеции центры подготовки украинских войск смогут начать покрывать потери на фронте обученными войсками и даже создадут возможность накопить резервы для контрнаступления.

Фактически это всё та же концепция «окопного тупика», разве что с небольшими вкраплениями неких контрударов. В основном для пропагандистского эффекта. Серьёзного ресурса для нанесения военного поражения России у Украины просто нет.

Солдаты ВСУ. Фото: МО Украины

Для нас же критически важно максимально использовать наше военно-техническое превосходство на поле боя и нанести ВСУ полное поражение на донецком направлении, освободить Донбасс и перейти к операциям по освобождению Николаева – Одессы, Харькова и Днепропетровска. Для этого нужно максимально увеличить наши ударные группировки и не давать противнику возможности закрепляться на новых рубежах и продолжать наступать, не давая украинскому командованию реализовать планы «окопного тупика».

Выбранная нашим командованием концепция создания нового войскового объединения – конгломерата республиканских корпусов, ЧВК, добровольческих формирований и регулярных войск максимально отвечает условиям нынешней войны. И военные успехи последних недель этому свидетельство.

Поэтому оценивать военную кампанию по итогам шести месяцев я считаю просто недальновидным. Эта война, как и любая другая, лишь снова подтвердила старую истину, что в реальности всё всегда идет не так, как это было нарисовано на картах. У нас не получилось за три месяца сокрушить Украину, но и Киев никак не думал, что полностью потеряет выход к Азовскому морю, потеряет Херсон, Мариуполь, огромные территории под Харьковом, Запорожьем, Николаевом и будет, умываясь кровью, отползать с «Восточного вала» под Донецком.

Фото: Минобороны РФ/ТАСС

Сегодня, спустя шесть месяцев, уже очевидно, что одержать военную победу над Россией Киев не сможет ни при каких обстоятельствах, а вот мы должны и обязаны победить.

Сейчас у нас для этого есть все возможности – накопленный боевой опыт, техническое превосходство, вышедший на максимальные обороты ВПК, политическая воля и мощный военный кулак. И поэтому свой анализ шести месяцев войны я закончу словами Героя России лейтенанта Магомеда Нурбагандова: «Работайте, братья!»

Сеть напомнила мой недавний рассказ:



- Егор, братуха! – слышу я за спиной и, как ужаленный, разворачиваюсь на пятках. Из головы тут же вылетает, куда я шёл и зачем – передо мной стоит руки в брюки Серый! Серый! В неизменной, выгоревшей добела «мабуте», стриженый под короткий ёжик. Сутулый. Худой как Кащей. Рот в улыбке до ушей, сверкает на солнце всеми тремя золотыми фиксами. И, блин, свежий, словно мы расстались только вчера…
Мы крепко обнимаемся. Крепко так, как обнимаются мужчины, после долгой разлуки.
- Серый! Ёк-макарёк! Ты!!!

…Мы сидим в парковой беседке. Между нами стол, по которому обычно в будни стучат костяшками домино бодрые пенсионные мужички. Но сегодня беседка пуста, и мы сидим напротив друг друга.

- …А ты так и катаешься по войнам?
Я киваю.
- Катаюсь, но уже не часто. Возраст уже не тот. Не то что трудно, но неудобно. Для нынешних солдат я уже почти что дед. У них командиры мне в сыновья годятся. Вот и норовят под зад подтолкнуть, когда на «бэху» карабкаюсь. Типа подстраховать дедулю. Не олень уже. Стыдно стать для них обузой. Да и уже войн таких нет…


…Эх, видел бы ты сегодняшнюю экипировку! – вдруг соскакиваю я на милитари стайлс - Никакой самодеятельности! Помнишь, ваши самопальные «разгрузки»? Теперь всё штатно! И «бронники» и «разгрузки» - всё отличного качества. Обувь вашу помнишь? Кто в чём ходил, кто в кирзе ещё советской, кто в кроссовках, кто в «берцах» покупных. Не армия, а банда махновцев. Теперь всё, как на картинках…

Серый задумчиво смотрит на меня. Потом хмыкает:
- Егор, а не пох мне, как там теперь в армии? Я своё отслужил. Хорошо, наверное, что теперь не так, как у нас было. Только по барабану мне всё это. Сам понимаешь…
Я растерянно киваю. Действительно, чего меня понесло, не пойми куда? Не виделись столько лет и про «разгрузки», «берцы»…
- А как у тебя в личной жизни? – вдруг спрашивает он. – Ты тогда нам такие стихи читал классные про любовь.
…Я лихорадочно пытаюсь вспомнить, как у меня было тогда, когда мы в последний раз виделись. Тогда я холостяковал. Потом был женат. Потом снова развёлся. Потом… Это уже не важно.
- Да всё так же, один живу.
- Что, вот так прямо, совсем один? – Недоверчиво поднимает бровь он.
- Нет, ну, конечно, всякое бывает. Я подкидную доску не ломал и из большого спорта не уходил... Но глобальном смысле - не женат.
- А чего так?
Я задумываюсь. Рассказывать всю историю подробно – времени надо много, да и не к месту. Зачем ему это? Лишняя, как говорится, информация. И я отшучиваюсь:
- Да, всё ждал царевну, а с ними, сам знаешь, не урожай. Всех большевики извели. А теперь зачем уже жениться? Полтинник давно разменял… - и я растерянно смотрю на него. Разговор о возрасте как-то сейчас совсем не к месту. И я с нарочитой бодростью в голосе почти рапортую, как на встрече с одноклассниками:
– …Нет. Правда! Всё хорошо! Сын вырос. Двое внуков уже. Старший в школу осенью поёдёт. Живу для себя. Никуда уже не тороплюсь. Встречу нормальную женщину, глядишь, и склеится. Только сложно такую встретить, бро…
Он снова удивлённо поднимает бровь уголком - всё тем знакомым мне жестом.
- Кто?
- Извини, Серый. Молодёжный сленг. Бро, это по нынешнему брат.
- Ааааа… - Протягивает он и скребёт пальцами щетину. Под ногтями я вижу ободки грязи, Указательный и средний всё так же скурены до желтизны. Видимо, это уже навсегда… – Понятно. Не ценишь ты своего счастья! Вот когда запрут тебя в клетке одного, тогда и поймёшь, что баба - это друг человека. И что она значит в человеческой жизни. А вы тут выёживаетесь, выбираете. Эта вам не та, и та вам не эта. А потом только и останется, что вспоминать и думать, какой же я дурак был.
- Наверное, ты прав, Серый, - дипломатично киваю я, хотя его идея строительства семейной жизни не вызывает у меня согласия, - мы тут вообще ничего не ценим. Живём себе, года как костяшки на старых счётах слева направо перегоняем…
Серый шумно вздыхает.
- Уже двадцать три года прошло, Серый… - говорю я негромко. - Мы двадцать три года не виделись…
Меня так и тянет спросить его, как там у него, но я почему-то не решаюсь…
Лицо его мрачнеет. Он ещё сильнее сутулится. Молча достаёт из нагрудного кармана мятую пачку сигарет, из кармана штанов зажигалку «зипу» с черепом и костями, выгравированными на боковине, и на меня накатывает тёплая волна – «зипа» мой подарок! Я подарил её Серому на его день рождения, который мы отметили на следующий день после взятия Бамута. Точнее, день рождения был за три дня до этого, но в горах было не до него. А тут вспомнили. «Зипа» эта была мною куплена в каком-то моздокском ларьке и очень вовремя тогда оказалась в кармане…
Серый перехватывает мой взгляд и улыбается, подбрасывает её на ладони:
- Твоя! Храню!
Характерным щелчком открывает, чиркает колёсиком о кремний и прикуривает от жёлтого, как у свечи, огонька. Глубоко затягивается и медленно, с наслаждением, выдыхает. Потом откидывается на спинку скамьи. Его лицо снова становится хмурым. Его так и звали в роте «Хмурым» за это выражение лица и вечную сутулость. Это для меня он был Серым. Потому как Сергей. Механик-водитель нашей бээмпешки, с которым мы бок о бок прожили полторы недели в апреле девяносто шестого. Странным образом Серый во мне сразу признал авторитета, величал меня «писателем» и непрерывно засыпал вопросами буквально обо всём, когда позволяла обстановка. И вообще стал мне как ординарец. «Забивал» лучшее место для ночлега, приносил еду себе и мне. Даже добыл где-то старую «сидушку» от какой-то машины, чтобы мне было удобнее ездить сверху на броне, за что на него даже обиделся его комвзвода «Макс», у которого под задом был чёрный от грязи обычный ватник…
- У меня тут вообще мало кто остался. Мать пять лет как преставилась. Степаныч… Помнишь моего друга Ивана Дергачёва из Нижнего? – я киваю, не очень уверенный, что в памяти моей именно он… - Иван на второй Чеченской свою пулю поймал. Есть ещё наш Петрович. Но он давно уже в попах. В деревне под Муромом в церкви. Брюхо как у тебя отъел. Вот с ним и вижусь иногда…
Он гасит сигарету о край стола и шумно вздыхает. Потом потягивается.
- Эх, как же хорошо! Воздух – просто мёд! Не ценят люди своё счастье. Всё, куда-то несутся, ловят удачу за хвост, поймают, а хвост-то крысиный… а счастье, вот оно – вздохни полной грудью! Почувствуй жизнь!
- Ага! После никотина! – подкалываю я его…
- Так после него особенно! – отбивает он подкол.
- …А ты книжку-то написал? – вдруг спрашивает Серый. – Ты хотел книжку написать про войну. Написал?
И я хватаюсь за вопрос, как за соломинку.
- Да! И про роту нашу, то есть вашу, в ней есть рассказы. Там, конечно, имена другие и события изменены, но всё узнаваемо…
- Ух, ты! Почитать бы!
- Так в сети всё выложено, можно найти – почти на автомате говорю я, и тут же осекаюсь. В его краях интернета нет…
- Помнишь, твою историю, как ты чеченку с сыном прямо через боевиков провёз в госпиталь. Когда он на мине подорвался, ногу ему искромсало. А чечи дорогу перерезали, и ты прямо на них с их флагом зеленым попер…
- Помню! – в глазах Серого вспыхивают лукавые огоньки. – Думал от страха обосрусь. Либо на подъезде сожгут, либо, когда подъеду, голову отрежут. Но пропустили. Не звери были…
- Вот об этом есть рассказ, – довольно говорю я, – и про то, как у соседей вэвэшников бабу украли…
- Ну, не украли, положим, а выкупили на пару дней за ящик прокисшего чешского пива, – весело подхватывает Серый, - его в разбитом магазине нашли. Кисляк! Но вованы-то не знали. Устроили с ними «ченч». Видел бы ты их рожи, когда мы через два дня её им обратно привезли. Но всё по-честному. Мы же не знали, что оно скисло…
- Так одно же попробовали?
- И что? Петрович потом в эту бутылку доссал до полной и пробку обжал.
…Эту деталь я уже не знал…
- Сурово вы с ними…
- Да козлы они были. Мародерничали и беспределили. А нам за них от чечей прилетало. Один у них был светлый человек – Светлана – широкой души женщина. Никому не отказывала…
- Вот обо всём этом моя книга.
- И вот так прямо, как было, и написал?
- Да! – с гордостью говорю я.
Серый улыбается, гладя на меня.
- Когда вышла?
- Десять лет назад.
- Давно. А ещё?
Я смешался. Вопрос был под дых…
- Да как-то не срослось, - смутился я, - в стол пишу. Деньги нужно зарабатывать. - И вспоминаю, что «в столе» лежит лишь пара начатых, но так и не дописанных повестей, да десяток полузабытых черновиков, - писательство сегодня не кормит…
- Дааа, не весело, – говорит Серый, но в его голосе я не слышу участия, скорее разочарование, – стол не книжная полка, жизнь-то проходит…
В груди эклектической сваркой вспыхивает раздражение. Что мне ему объяснять? Что гонорар за книжку сегодня меньше, чем зарплата узбека дворника? И тот её каждый месяц получает, а книгу написать это полгода, минимум…
- Проходит… - соглашаюсь я, – такие нынче времена.
- Так, а живёшь-то для чего тогда? – неожиданно, почти хамски, в лоб, спрашивает Серый. - Ты же ярый был, смелый! Помнишь, тогда под Бамутом рассказывал про то, как Россию олигархи захватили. Про то, что объединяться надо, что бороться надо против них. Я тогда тебя слушал и думал, вот, блин, умеет человек всё понятно и ясно по полочкам разложить. Кто за нас, кто против, и что делать? Я даже хотел, как вернусь, найти этих самых… Ну, как их… - он морщит лоб, пытаясь вспомнить, - в «Белом доме», которые сидели, националисты…
- Баркашовцы? – вспоминаю я.
- Вот-вот! Баркашовцы. Думал вступить. Из-за тебя, между прочим…
Я молчу. Мне нечего сказать. Баркашовцы теперь такое моё далёкое прошлое, что если бы Серый не напомнил, я сам бы и не вспомнил…
- Нет, Серый, больше баркашовцев, и вступать больше некуда. Только в «Единую Россию», но это уже полный «зашквар»…
- Вот так прямо и «зашквар»? – хмыкает он. – И больше некуда вступать? Небогатый у вас выбор. А с олигархами как? Всех извели?
- Одних извели, другие выползли, – мрачно отвечаю я.
Серый задумчиво трет щетину на подбородке.
- В общем, понятно… Россию ты так и не освободил. Не женился. Детей больше не родил. Книжки больше не пишешь. Одни сплошные «не». А я по-другому твою жизнь себе представлял…
Обида ожогом впивается в душу. Я не выдерживаю и зло, обижено цежу:
- Конечно! Всё я! Не освободил, не сделал, не спас, не написал. А с тебя какой спрос? С тебя спросу нет! Ты погиб в девяносто шестом. И на этом всё!
Я вижу, как лицо его мгновенно каменеет. Каменеет так страшно, что на глазах превращается в высеченный на могильном угольном граните портрет. И я уже в ужасе ору:
- Неет! Серёга, брат, прости! Не уходи!!! Ты во всём прав! Ни хера я своею, подаренной жизнью, не смог толком распорядиться! Ничего толком не сделал. Просто прожил, бля, спустил годы в унитаз. Плыл по течению, как бревно…
Я закрываю лицо рукам, чувствуя едкую горечь под веками.
- Ну, ладно тебе! – слышу я вдруг знакомый голос. – Ты ещё зареви мне тут…
Я торопливо убираю ладони от лица. Сергей по-прежнему сидит напротив меня за изъеденным дождями бугристым столом парковой беседки. Он смотрит на меня долго – долго и в глазах его нет ни печали, ни обиды.
- Я же не судить тебя пришёл. Меня просто отпустили. На побывку, так сказать. Вот о тебе и вспомнил. Интересно с тобой было, прикольно. Писатель! Вот и захотелось увидеть, поболтать…
Я с удивлением смотрю на него.
- Вот прямо ко мне?
Он кивает.
- Прямо к тебе. Не к кому больше. Про мать я тебе сказал. А брат через два года после меня от «палёнки» рядом со мной улёгся. И больше никого. Ни жены, ни детей. Всё тоже царевну ждал. И дождался! В голову…

…Серый погиб девятого августа. Его рота попала в засаду на площади за Координационным центром, к которому смогла пробиться сквозь все заслоны боевиков. Пробилась и пошла на выручку окружённой пехоте, и сама попала в засаду. Его БМП подожгли первым же выстрелом «граника». Серый с пулемётом прикрывал отход. Но сам выйти из мешка не смог. Его тело нашли только через неделю…

И на меня снова накатывает волна стыда.
- Ты прости меня, Серёга. Жизнь я действительно прожил, не пойми как...
- Да хватит тебе! – обрывает он меня с раздражением. – Мне моралей Петровича по горло! Ещё ты тут будешь! Я не в сорок первом под Москвой лёг. А в центре Грозного. Того, который мы за два года в руины превратили. И не за Родину, за Сталина, а за три миллиона рублей в месяц – за пятьсот долларов «контрактных». Потому, что ни работы, ни зарплаты в моём Иваново не было. Так, что не надо! Никто мне ничего не должен. И я никому! И покаяние твое мне не надо. Ты же не за меня, а за себя живёшь. Думаешь, кто-то другой правильно живёт? Ты же не первый, с кем свиделся. Кто бухает по чёрному, кто бомжует, кто по тюрьмам пошёл. Такая вот теперь наша бешенная разведрота. Самые нормальные женились, детей завели и теперь льготами трясут, где надо и где не надо. Ветераны, блин... Петрович, вон один за всех молится, ну, так это Петрович…
Серый, проводит рукой по ёжику волос и пальцы его вдруг липко чернеют. Он поворачивает их к солнцу, и я вижу, что это алая кровь…
…Пуля снайпера попала Серёге в висок над правым ухом.
- Пора, - спокойно говорит он, - мне пора.
Легко встаёт. Я тяжело, медведем выбираюсь за ним из-за стола.
Он с усмешкой смотрит на меня.
- Да, пятьдесят не тридцать…
- Это точно, – соглашаюсь я.
…В девяносто шестом нам обоим было по тридцать…
По заросшей мхом крыше беседки начинает глухо барабанить дождь, набирая силу и, превращаясь в сизую ливневую пелену.
Он коротко обнимает меня, и под выцветшей «афганкой» я чувствую крепкое, теплое тело. Потом он выходит под дождь, и струи тут же начинают жадно расчерчивать его белую «афганку» в серую косую линейку. Он делает пару шагов, потом неожиданно оборачивается:
- Знаешь, я за мужиков наших воевал. За Иваново своё, чтобы эти туда не пришли… А деньги… Галыгина помнишь? Прапор наш. Ему мою зарплату отдали, чтобы матери отвёз. Так он ещё до Москвы её пропил. Деньги херня!
Ну, бывай, писатель! Увидимся! Только не спрашивай когда, я и сам не знаю…

Я слышу, как крупные капли дождя глухо стучат по его плечам и где-то далеко-далеко третьим петухом верещит будильник…


Мне выпала честь всю мою недолгую офицерскую службу носить голубые авиационные погоны и маленькие золотистые "птички" на петлицах. Несмотря на сугубо "земную" профессию журналиста, я служил в отделе боевой подготовки авиации ПВО газеты московского округа ПВО. И служба здесь в корне отличалась от той, какой обычно представляют службу бойцов информационного фронта. Я не писал ни о партконференциях, ни о комсомольских починах, ни о "пэпээр" - партполитработе. Я писал об АВИАЦИИ! А о ней писать чушь, когда тебя читают десять истребительно-авиационных полков и один транспортный невозможно. То есть, конечно, можно: "самолет резвясь и подпрыгивая остановился в центре посадочного "тэ"... Но появиться после такого в авиагарнизоне было всеравно, что выйти клоуном на арену цирка!
Поэтому, когда я, после "пехотного" училища, появился на пороге отдела, начальник мой Евгений Андреевич Горбунов по кличке "Портвайген" - старый бакинский (10 лет службы) авиационный волк только хмыкнул. Мол, сколько выдержишь, прежде чем попросишься куда-нибудь в "пропаганду" или к "комсомольцам"? Не знаю почему, но у меня "взыграло" самолюбие. Может, потому, что отец всю жизнь носил авиационную форму, служил в авиации, что я рос в авиационных гарнизонах и считал себя с авиацией на ты, как все гарнизонные мальчишки. Может просто "зацепило" хмыканье нового шефа. Но я остался!

Помню свою первую командировку в ИАП под Ефремовым. Первый выход на аэродром на ночные полеты. Рев движков, сотни огней, огромные акульи тела истребителей, неспешно прокатывавшие мимо в сторону зоны старта на ВПП. Ослепительные, рассченые на огненные кольца (особенность МиГ 23) протуберанцы форсажей на взлете. И я во всем этом действе, непонимающий ровным счетом ничего! Я даже не представлял, а о чем вообще можно спросить, проходящего мимо человека в "скафандре" ВКК (высотного компенсирующего костюма)! "Дяденька, (погонов и званий не видно) а вы что тут делаете?")
В общем, из этой командировки я привез несколько заметок о службе роты охраны аэродрома и чем-то ещё подобном.
В следующую свою командировку я поехал прямиком на ДПРМ - "дальний привод" радиопост, позволяющий самолетам сориентироваться при подходе к створу аэродрома, прожил там три дня, вникая в суть их работы и службы. От ДПРМ я и начал двигаться к аэродрому через ОБСРТО, ОБАТО, ТЭЧ, стоянку к летчикам. Свой первый текст о лётчике я написал месяцев через девять после прихода в отдел. А уже через два года я просто "болел" авиацией. Прыгал с парашютом и уговаривал начальство ходатайствовать о разрешении подняться в небо во второй кабине реактивной "спарки"... Даже ВЛК (врачебная летная комиссия) проходил регулярно. Не разрешили...
На всю страну был всего один военный фотокор из "Красной звезды", имевший такое разрешение...
Но на транспортниках я облетал полстраны!)
Авиация прекрасна! Летчики, воздушные бойцы, это настоящая элита армии, штучное пооизводство! На подготовку первоклассного летчика уходит не меньше восьми лет и многие миллионы рублей. И я на всю жизнь болен авиацией!

А ещё навсегда мне въелся в память "фотоэтюд", висящий на стене нашего отдела. Фотоэтюд служил тестом для входящих на то, имеет человек отношение к авиации или так, "наземное существо"...
Тестом служила подпись под "фотоэтюдом": "ЛС на ЛТУ в ПМУ в ГШ и ВКК на ВПП у СКП..."
С праздником всех причастных!))

Важно!
Отсутствие украинской артиллерии у Песок и Авдеевки (точнее - её слабая активность) может объясняться несколькими причинами:
- Снарядным голодом для советских калибров
- Тяжёлыми потерями в матчасти
- Переброской артиллерии на другой участок для создания мощного артиллерийского кулака
Из всех этих вариантов самым логичным мне видится третий вариант. Похоже, ВСУ не отказались от идеи нанесения максимально мощного контрудара и стягивают силы в район его нанесения. Различные подсчёты выдают численность группировки, подготовленной к контрнаступлению, от четырёх до шести бригад, из которых, минимум, две танковых. Всего около 12-15 тысяч человек и до 120 танков. Ключевой фактор тут - тактическая внезапность. До последнего момента эти силы должны быть максимально рассредоточены и замаскированы вдали от полосы фронта, чтобы в час Х быть собранными в кулак, и с марша вступить в бой, до момента их вскрытия российской разведкой. Не исключено, что для этого максимально используется дезинформация - слухи о "снарядном голоде", панических настроениях и неготовности ВСУ наступать в ближайшее время.
При этом, чтобы при таком соотношении численности войск ВСУ и ВС РФ в районе наступления оно было результативным, ВСУ необходимо повторить то, что все последние недели успешно делает наша армия вместе с союзниками - мощное артиллерийское наступление. В связи с чем, возможно, и были сняты с позиций (даже с таких важных участков фронта , как Пески и Авдеевка) артиллерийские части и переброшены на другой участок фронта. Если посчитать имеющуюся у ВСУ артиллерию, то вполне возможно сосредоточение в районе удара до 150-200 орудий и РСЗО ВСУ. При этом, очевидно, что ставка будет сделана на высокоточные артиллерийские системы западного производства, а так же на массированное применение систем "Хаймарс" для уничтожения складов, командных пунктов и узлов связи, а так же мостов и основных развязок.
Для этого должна быть проведена тщательная разведка района, по которому будет наноситься удар и обеспечена максимальная внезапность и концентрация огневого поражения. Наступательные возможности такой группировки, в зависимости от успешности или неуспешности начального этапа наступления, могут сохраняться в течении 5 - 7 суток.
Сложность этой задачи и крайне высокая цена неудачи заставляют украинское командование очень тщательно подходить к отработке плана наступления и постоянно сомневаться в его необходимости. К тому же, из состава этих сил приходится то и дело "вырезать" боевые группы численностью до роты и перебрасывать их в район наступления ВС РФ, чтобы заткнуть бреши в обороне и удержать ключевые позиции.
С другой стороны, успех, даже частичный, станет огромным морально-психологическим фактором для укрепления медленно деградирующей уверенности населения Украины в успешном исходе войны, а так же сигналом союзникам на Западе, что ВСУ не сломлены и способны нанести ВС РФ серьёзное поражение, а значит нуждаются в дальнейшей поддержке техникой, вооружением, боеприпасами и финансами, для продолжения войны.
Всё это, конечно, секрет Полишинеля.
Вопрос только в том, насколько эту опасность (вероятность опасности) видит наше командование? И насколько оно к ней готово?
Но, в любом случае, похоже, что в августе на российско-украинском фронте всё же произойдёт сражение, которое определит дальнейший ход войны на следующие три - четыре месяца...

Мой комментарий по обстановке в Нагорном Карабахе агентству Caliber.Az:

«Должно смениться минимум несколько поколений, чтобы эта ненависть спала. Если какая-то из сторон выражает свою ненависть выстрелами, махнув рукой на достигнутые договоренности, то логично, что в ответ получит аналогичную реакцию. Я сейчас не готов определить точку начала, то есть кто именно виноват в нынешней эскалации напряженности в Карабахе, но очевидно, что для армянской стороны такого рода действия могут стать весьма плачевными. Азербайджан, безусловно, превосходит Армению в военном отношении на несколько порядков, поэтому любая провокация с ее стороны (если это было с армянской стороны) - это преступление против собственного государства.

Для Азербайджана же важно вовремя сказать себе стоп, потому что в случае дальнейшей эскалации конфликта война может превратиться в бесконечно идущую и вялотекущую кровавую кашу. Местность такова, что располагает к этому. Значит, на мой взгляд, посредникам необходимо вовремя напомнить сторонам о трехстороннем заявлении, достигнутом в 2020 году, с тем чтобы прекратить нынешнюю вспышку противостояния, которая уже не первая и, скорее всего, не последняя. Как я уже сказал, для Армении любые провокации чреваты серьезными военными последствиями, в то же время обострение неизбежно закончится гибелью военнослужащих с обеих сторон. Одна из них должна быть в этом случае сильной и мудрой. Мне лично хочется, чтобы это была азербайджанская сторона», - пожелал Шурыгин.

Комментируя информацию армянских источников о якобы переброске иранских войск к границе Азербайджана, эксперт высказал предположение, что вряд ли Армения рассчитывает на помощь Ирана. Как считает Шурыгин, в Армении понимают, что Иран не станет вмешиваться в эту ситуацию, поскольку это не в его интересах, особенно если речь идет о вооруженном конфликте.

«Полагаю, данная информация скорее рассчитана на внутреннюю публику Армении. Никаких планов влезать в эту войну и тем более в нее погружаться у Тегерана нет. Армения затягивает вопрос демаркации и делимитации границ и в целом разблокировку транспортных коммуникаций (в том числе Зангезурского коридора), так как задается единственной целью - как можно дольше затягивать переговорный процесс и таким образом не выходить на окончательные итоги проигранной войны. Надо понимать, что внутри Армении существует раскол общества, он стимулируется через правительство, через политических активистов, в том числе через военнослужащих. Одни понимают, что надо идти на компромисс с Азербайджаном, а другим хочется вернуться в 90-е, когда Армения была «великой и непобедимой». И этот реваншизм сильно действует на исполнение тех решений, которые были приняты два года назад. Однако не думаю, что может вновь разгореться в Карабахе масштабная война. Во-первых, как я уже сказал, военный потенциал Армении несопоставим с возможностями Азербайджана, во-вторых, в Ереване отлично понимают, что России не до нее, она полностью занята Украиной. Поэтому, если источником конфликта станет Армения, то РФ раздраженно позволит Азербайджану выполнить свои задачи. Вместе с тем надо понимать, что российские миротворцы остаются в Карабахе, выполняют свою задачу и, надеюсь, не дадут повод для начала новый войны, которая обернется для Армении однозначно катастрофой»

Чудесная, красивая, грозная машина! Но твой "сын" МиГ-31"Foxhound" по прежнему в строю! По прежнему король неба!


Одной из главных военных новостей последних дней стал очередной ракетный удар ВСУ по Антоновскому мосту через Днепр на окраине Херсона. Этот мост – важное инженерное сооружение, связывающее российский плацдарм на правом берегу Днепра с основными силами на левом. Общая протяженность моста составляет 1366 метров, ширина – 25 метров, ширина проезжей части – 20,5 метра, пешеходные тротуары с двух сторон по полтора метра. Мост состоит из 30 пролетов.

За две недели ВСУ не менее шести раз атаковали его различными реактивными системами залпового огня (РСЗО), основные из которых – высокоточные РСЗО американского производства M142 HIMARS – шестизарядные 240-миллиметровые на колесном шасси, оснащенные ракетами дальностью до 70 километров. Чтобы поразить мост, украинские артиллеристы проявили всю возможную хитрость. Каждый залп HIMARS предварялся залпами РСЗО «Ураган», отвлекавшими на себя силы ПВО и «обнулявшими» их боекомплект, после чего им была необходима перезарядка. В этот момент по мосту и наносили удар ракетами HIMARS. Часть ракет наша ПВО всё же успевала отрабатывать и сбивать, но в общей сложности за две недели в мост попало больше двадцати ракет, из которых восемь – 27 июля в ходе самого масштабного (36 пусков ракет) удара.

Двухнедельная война ВСУ с мостом в районе села Антоновка закончилась тем, что уничтожить мост им так и не удалось. Все опоры моста – целы, пролеты также сохранились, но в проезжей части образовалось такое множество пробоин шириной от метра до двух, что мост был закрыт для проезда, и это тут же отозвалось просто восторженным шквалом эмоций в украинском информационном пространстве. Выведение моста из строя окрестили «великой перемогой ВСУ» и началом столько раз анонсированного украинского контрнаступления до Крыма и Ростова. Еще бы! Ведь поврежденный мост, по словам украинских пропагандистов, «отрезал русских» на правом берегу от поддержки с левого берега и теперь осталась самая малость – разгромить их и сбросить в Днепр!

Этой «перемогой» в форме «зрады» заразилась и часть российских информационных бойцов. Вокруг украинских атак Антоновского моста вновь разгорелась погасшая было ожесточенная дискуссия вокруг того, почему наше командование до сих пор не уничтожило все мосты через Днепр? Дискуссия разгорелась с такой силой, что в какой-то момент стало казаться, что целью украинских ударов был не сам мост, а тот информационно-пропагандистский удар, который нанес его вывод из строя коллективному бессознательному российского околовоенного информационного сообщества. По крайней мере, никакого контрнаступления ВСУ так и не началось, а вот ломка копий в Сети вокруг этого факта не смолкает уже десятые сутки.

Я не собираюсь влезать в этот информационный Верден. Повторю лишь то, что сказал ранее. Идею полного вывода из строя и уничтожения всех контролируемых Украиной тридцати с лишним мостов через Днепр я считаю утопией. Если бы наша военная промышленность производила сотню оперативно-тактических ракет в сутки, то такую задачу можно было поставить, но и в этом случае ее военная целесообразность была бы сомнительной. Скорость восстановления мостов, возможности использования понтонных мостов, паромных и не только переправ потребовали бы создания отдельного смешанного ракетно-авиационного соединения («Ликвидаторы мостов») исключительно под решение этой задачи. Очевидно, что такой возможности у нас сейчас нет. Последовательный же вывод из строя мостов, конечно, осложнит логистику снабжения ВСУ, но не сделает ее настолько проблемной, чтобы нарушить их боеспособность.

Антоновский мост
Антоновский мост


Тезис, предложенный кем-то из коллег-журналистов, что каждый уничтоженный мост – это сохраненные жизни наших солдат, я для себя формулирую иначе. Уничтоженный склад боеприпасов, вооружения, ГСМ, штаб или расположение солдат ВСУ – это реальное сохранение жизней наших солдат, поэтому поиск и уничтожение этих объектов являются нашей приоритетной задачей. А мосты – только в части, касающейся их непосредственно: когда именно этот мост становится для нас проблемой или мешает нашим планам.

А теперь рассмотрим всё сказанное выше на примере поврежденного Антоновского моста. Насколько для нас является проблемой его вывод из строя? Начать стоит с того, за какое время движение по нему будет восстановлено. Имеющиеся повреждения специалисты определяют, как умеренные, не затронувшие несущие элементы конструкции моста, и их устранение при неспешной работе займет несколько дней. При этом всего в 70 километрах (50 минут на машине) выше по течению находится еще одна переправа через Днепр: дамба-плотина в районе города Новая Каховка длиной 447 метров – капитальное гидротехническое сооружение, уничтожить которое ракетами HIMARS невозможно. Тем более, что находится плотина практически на максимальной боевой дистанции – 57-59 километров от линии фронта. Чтобы попасть по ней американскими РСЗО, их придется подтащить в зону уверенного накрытия российской артиллерии, которая в последние недели преуспела в контрбатарейной борьбе. Рисковать таким ценным ресурсом ВСУ не могут и не станут. То есть без глубокого прорыва – рассечения российского плацдарма на правом берегу – отрезать русскую группировку от левого берега в районе Каховки невозможно. Невозможно это сделать и по другой причине.

Напомню, всего год назад в ходе масштабных учений инженерных войск «Запад-2021» в условиях, максимально приближенных к боевым действиям, военные понтонеры навели двухпутную понтонную переправу (мост, по которому техника может идти одновременно в оба направления) через реку Оку шириной 500 метров (о скорости процесса – чуть ниже). Он был, как конструктор, собран из штатных комплектов понтонного парка ПП-91. Напомню, с помощью всего одного такого комплекта можно навести наплавные мосты грузоподъемностью 60, 90 и 120 тонн длиной до 268 метров при ширине проезжей части 6,55 метра. Допустимое волнение – до двух баллов, скорость течения – до трех метров в секунду. При такой ширине проезжей части моста танки могут двигаться по нему со скоростью до 30 км/ч, колесная техника без ограничения скорости. Для колесной техники данный мост является двухпутным, то есть допускается организация движения одновременно в двух направлениях. Длина моста в 268 метров является не только предельно возможной, но и суммарной, то есть при необходимости можно навести одновременно сразу несколько мостов (минимум два, так как в комплекте парка четыре комплекта береговых звеньев). Помимо этого, можно навести мост из двух комплектов парка длиной 572 метра.

А теперь посмотрим на карту Днепра в районе Каховки. Поврежденный Антоновский мост имеет длину 1366 метров, при этом ширина реки – 940 метров, но всего в пяти километрах выше – там, где до сих пор находится паромная переправа через Днепр, связывавшая два берега Херсона много десятков лет – ширина реки 476 метров, а на пять километров ниже моста – 350 метров. При этом уничтожить такой мост ракетным ударом HIMARS уже на порядок сложнее. Высокая точность его ракет обуславливается наличием блока GPS, корректирующего полет ракеты в районе цели. А значит, целиком зависит от точности определения координат цели – Антоновский мост, намертво «привязанный» к земле, идеальная цель. А вот понтонный мост – цель, которую еще необходимо вовремя обнаружить, внести точные ее координаты в головки наведения ракет, при этом любое перемещение переправы даже на пару сотен метров в сторону выводит ее из-под удара – перенацеливание ракет в полете не предусмотрено. К тому же обстреливать переправу днем в степной местности – настоящее самоубийство, а с наступлением темноты «разобрать» переправу – дело нескольких минут. Напомню временной норматив: от спуска на воду понтонов до начала движения по готовому понтонному мосту войск и боевой техники – всего 30 минут. И наши понтонеры регулярно перекрывают этот норматив.

Так почему же ВСУ с такой маниакальной настойчивостью бьют по Антоновскому мосту? Мне видится только один логичный ответ: выведение его из строя – это отличный повод для пиара успехов ВСУ (при их полном отсутствии) в борьбе против «русских оккупантов». «Уничтожен стратегический мост» – именно так назвала украинская пропаганда перекрытие моста для автомобильного движения. «Русские отрезаны и обречены! Перемога!». Зримо! Мощно!

Ну а то, что в реальности никакого «отрезания» русских нет и в помине, и двухнедельная война с мостом – это не более чем «сражение за избушку лесника», как называют в военной среде такие бессмысленные «победы», понятно только военным. Но они заняты делом – громят ВСУ. Для диванной же публики «закрытый» Антоновский мост – это бесконечное поле поиска «зрады». Зато не скучно.


Новость:

"Поступила новая информация об уничтожении воюющих на стороне киевского режима иностранных наемников. Как минимум четверо из них были ликвидированы в районе Северска. Двух американцев, канадца и шведа расстрелял российский танк.

Стало известно, что 18 июля в ходе боев в районе расположенного под Северском населенного пункта Григоровка были ликвидированы четверо иностранных наемников. Ими оказались американцы Люк «Скайуокер» Люцишин и Брайан Янг, канадец Эмиль-Антуан Руа-Сируа и шведский наемник Эдвард Селандер Патриньяни. Первый из них был ранен выстрелом из российского танка, остальные попытались вытащить «коллегу», но были накрыты вторым выстрелом.

Также поступает информация о том, что еще несколько наемников получили ранения. Об этом сообщает журнал Politico, ссылаясь на командира иностранцев.

Отметим, что периодически всплывают данные о ликвидации или пленении воюющих на стороне Киева иностранных боевиков. Так, в начале июня в Харьковской области были задержаны двое граждан США, Александр Дрюке и Энди Хуинь. В данный момент с ними ведутся следственные действия. Кроме того, 9 июня суд ДНР приговорил к смертной казни троих наемников, взятых в плен в Мариуполе. Среди них двое граждан Великобритании и один гражданин Марокко. 17 июня стало известно о том, что в конце апреля в Херсонской области пропал  без вести бывший капитан корпуса морской пехоты США Грейди Курпаси»

Прочитал и споткнулся о фамилию - Лучишин (Luke Lucyszyn). Очевидно выходец из СССР. Скорее всего ребёнком увезли, но может и штатах родился. И вот же, потянуло его на "сафари" на Украину, русских пострелять. Итог - мёртв и остался в русской земле, если, конечно, у родных не хватит денег перетащить то, что осталось от него через океан. Какой злая насмешка судьбы - уехать из России, чтобы потом вернуться и найти здесь свою смерть от руки русского танкиста...
ЗЫ
Быстрый поиск в сети и вуаля - вот он "хэрой невмирущий". Фото заботливо предоставила мама Катя.

А ещё через пару минут стала ясна и подноготная Люка - дядя плотно сидел на "пейнболе". Любил играть в войну. Ну и доигрался!
(https://www.youtube.com/channel/UCv7WKLE9fnHo1WLwXuQe..)


Что такое "Зеленый переход", столь популярный на Западе? Это когда ручку граблей густо мажешь зелёнкой, а потом на эти грабли прыгаешь!
ЗЫ
... Внезапно вспомнил, как года два назад один мой друг сардонически смеясь, мне сквозь губу объяснял, что через пару лет Россия с её энергоресурсами станет просто посмешищем, торгующим никому не нужным дерьмом, и что Европа уже заканчивает "зелёный переход" от экологически грязной экономики(нефть, газ, атом) к энергетике будущего - "ветряки", солнечные панели и проч. А Россия безнадёжно застряла в прошлом и обречена стать Ботсваной с атомной бомбой. Интересно, что он думает сегодня?

Темы:

- Скандал с обменом Тайры. Кому было нужно разогнать это гуано?

- Британский лев или кастрированный кот?

- Европейцы хотят возродить свою военную мощь. Что у них получится? А главное - зачем?

Об обязательной мобилизации, азовцах, коммунизме, «Бесогоне» Михалкова и Макаревиче...

У Ю-тубу в зад кол! За удалённое интервью..

Собираюсь в командировку, в связи с чем возникла необходимость в "СИЗах". Так вышло, что речь идёт не о марлевой маске и не о "презиках", а о предметах стоимостью 120 000 рублей. Старый вариант, при котором "давали поносить" тут не подходит, придётся много ездить. В связи с этим буду рад любой помощи на карту "Мир" 2202 2023 1594 9788. Как говорится, сами мы не местные, извините, что до вас обращаемся...
Как только сумма соберётся, я удалю этот пост.

Сегодня на целый час почувствовал себя шахидом в раю! ))



Итак, после вчерашнего сенсационного эфира Артёма Шейнина нам стало известно:

– переговоры о судьбе «Азова»* и окруженных вместе с ним разбитых частей ВСУ начались 24 апреля, когда укров ещё даже до конца не загнали в «Азовсталь» по инициативе Киева;

– сдача «Азова» – это не только и не столько следствие катастрофического положения окруженных, сколько следствие переговоров;

– представители ЛНР, ДНР в переговорах не участвовали;

– становится понятно, почему ВС РФ не применяли против «Азовстали» сверхмощные бетонобойные бомбы и почему был остановлен штурм. Огневое воздействие имело своей целью скорее «стимулировать» боевиков на сдачу, чем уничтожить;

– именно этими переговорами объясняется целый вал нахально - оптимистичных инициатив Киева с «экстракциями» окруженных с помощью представителей ЕС, «Красного Креста» под гарантии и на территорию третьих стран.
По итогу из всех условий Киева осталось два – представительство «Красного Креста» в виде нескольких машин наблюдателей и выход «азовцев» не с поднятыми руками, что, безусловно, снижало пафос происходящего – сдачу в плен.

Что нам дала «бескровная» сдача в плен самого боеспособного и мотивированного полка военных формирований Украины? Это, как минимум, несколько сотен сохраненных жизней наших солдат. Продолжи мы штурм такой группировки – и таковые были бы неизбежны. 

Это мощнейший пропагандистский удар по идеологии «украинства». «Героизировать» и «канонизировать» «Азов» не получилось. 

Это огромный массив информации, который мы получим от пленных, и большие запасы вооружений и боеприпасов.

В своё время именно сепаратные переговоры американцев с иракскими генералами закончились сдачей Багдада и прекращением сопротивления. Я убежден, что наше умение успешно вести такие же переговоры – это огромное преимущество в ведении боевых действий. И ситуация с «Азовом» это подтверждает.
«Ворота города, которые не может открыть армия, легко откроет мул с золотом» – так говорит восточная поговорка. У нас для открытия ворот есть и отличная армия, и выносливые мулы, и золото…

Боец "Азова" демонстрирует "стиль журавля".
Боец "Азова" демонстрирует "стиль журавля".


https://youtu.be/pPDmHv8p6hA
Это у Артёма в студии за сутки до сдачи "Азова". Как в воду глядели...
Это и есть конец легенды! "Хэрои" "Азова". Буднично, без надрыва и пафоса. Просто в плен! Так в 21 веке выглядят украинские "Фермопилы"))


Мой очерк о мариупольских танковых асах.


…На въезде в Мариуполь военкоровская машина останавливается и «экипаж» – телегруппа «Лайфа», и азм грешный, начинаем облачаться в «сизы» - средства индивидуальной защиты. Бронежилеты и каски, проще говоря. Без них нам работать в городе запрещено. Это, если честно, вызывает всегда некий душевный дискомфорт, когда ты, облачённый в «броню» ходишь мимо, одетых в самую обычную одежду, жителей. Стариков, женщин, детей. Душу глухо царапает стыд. И, хотя ты сам себе напоминаешь инструктаж, что за журналистами «укропы» ведут особую охоту, что снайпера первым делом всегда бьют по тем у кого в руках камеры, или надпись «ПРЕССА» на спине и груди, и что без «сизов» работать в городе не разрешат, всёравно неудобно.

Неожиданно над головой с оглушительной канонадой начинают проходить звуковой барьер реактивные «копья» РСЗО, а ещё через несколько секунд до слуха долетает глухая волна разрывов – «Град» злобно топчет «Азовсталь».

…Фактически, сражение за город закончено. Остатки мариупольского гарнизона - «Азов» и «сборная солянка» разбитых бригад и батальонов ВСУ загнанны на территорию завода «Азовсталь». «Нацики» огрызаются, цепляются за каждый квартал, за каждый дом. Но их неумолимо, как мусор бульдозером, всё дальше сдвигают и утрамбовывают в мрачную, похожую на какой-то средневековый замок, громаду завода. Там их последняя крепость. Там они будут держаться до последнего. Держаться долго. Очень долго. «Азов» отборная гвардия нынешнего бандеровского Киева. Элита элит! На которую всегда равнялись, которой подражали, служить в которой было особенно почётно. «Азов» это своего рода «лайт эсэс» Украины. Целое движение, культ с полным набором атрибутики, догматов и даже собственным «символом веры». Здесь, в Мариуполе началась их военная история, Мариуполь все эти годы был «столицей» «Азова». Сдача в плен, для запертых тут боевиков это полный крах всего их культа. Но с «Азовстали» у них уже только два пути – в землю или в плен. Там все их преимущества – мобильность, подготовка, кураж, вооружение обнулены. Там против них работает артиллерия большой мощности, там на них сыплются бомбы весом «от пятисот». И они это отлично понимают. Поэтому отчаянно цепляются за каждое здание, за каждую яму. Город это надежда, на то, что будущее у них есть. Что к ним прорвётся помощь – «армия Венка», как издевательски окрестили наши, эту мифическую «подмогу». Надежда, что они сами смогут какими-то хитрым путями «просочиться» и выскочить из ловушки. Завод это склеп. А склеп это обитель мёртвых. На «Азовсталь» «Азов» загнали как гадюку в ведро, из которого ей уже не выбраться, не ужалить.


…«Бивуак» танковой роты – иначе это расположение и не назовёшь – исполосованный, изрытый гусеницами двор, брошенного «укропами» госпиталя. В дальнем углу, среди деревьев больничного сада, высокий штабель темно-зеленых снарядных ящиков – пункт боепитания. К нему, почти вплотную прижался танк, и экипаж деловито, сноровисто передаёт друг другу по цепочке бледно-голубые, похожие издалека на яйца дроздов, снаряды, которые один за другим исчезают в распахнутом люке башни. Рядом, у бетонного забора бетонная же завалинка, на которой уложены доски – место отдыха, на них шестеро, одетых кто во что, и потому больше похожих на махновцев, чем на солдат регулярной армии, танкистов. Кто-то курит, кто-то неспешно потягивает чай из кружки, кто-то просто дремлет, откинувшись спиной к забору. Неподалёку, через улицу, с громким треском «ахает» «прилёт». Никто даже не пошевелился! Соседний квартал в Мариуполе это почти в другом городе!

На старом облупленном деревянном стуле зелёный эмалированный госпитальный тазик с водой. В нём, фыркая как кот, умывается, раздетый по пояс тощий маленький танкист. Если бы не седой ёжик волос – принял бы за подростка. Чёрные, от въевшейся солярки и загара, кисти рук, и такая же «закопченная» шея словно приделаны к сине-белому ребристому торсу – «военный загар», как шутят армейцы. На столике неподалёку батарея консервов и пачек с галетам. Около него крепкий молодой парень в спортивном костюме и пластиковых тапках рубит щепу для мангала из кирпичей. На закопчённой решетке такой же закопченный армейский чайник из толстого алюминия с двусмысленной надписью «хир». Точка в конце, видимо, обозначает сокращение «хирургия». Шагах в пяти на верёвке сушится форма. Возможно, «спортсмена»…


Бивуак!

Тут и там под прикрытием стен и деревьев огромные зелёно-коричневые от пыли и грязи глыбы танков, похожих плоскими остро-зубчатыми обводами башен на каких-то исполинских доисторический крабов. Все в укусах и рытвинах попаданий, с порванными «юбками» защитных экранов. Танки, разрисованы сильнее махновских тачанок. Каждый с собственным именем - «Victoria’s segret», «Добровоз», «Бабака», «Кошмарик» и, конечно, все как один с крупными белыми «Z» на бортах, на башнях, на лобовых листах. «Z» - в городе это религия. «Z» это мы! «Z» - конец нацизму! Рунам, «зигам», «майнкапфам». «Z» - конец «волчьему крюку» и его отродью - «Азову»…

Сейчас затишье. Утренняя канонада сменилась эпизодическим – пару раз в минуту - разрывами. Чаще в районе «Азовстали», но периодически и в городе.

Танковая рота в городе на особом счету. Она главная сила, продвигающейся от дома к дому, штурмовой пехоты, решающая своими мощными орудиями в нашу сторону исходы бесчисленных боёв. Воюют танкисты по шахтёрски – спокойно, расчётливо, умело. Что называется, как в песне – «дают стране угля…»


Командир роты, позывной «Лось». Высокий, крепкий, с выразительной «академической» залысиной и хитроватым ленинским прищуром. Разговорились:

- Вы кадровые или только с началом войны призвали?

- Обижаешь! Самые что ни на есть кадровые. Пятая рота второго танкового батальона, пятой отдельной мотострелковой бригады имени первого президента «дэнээр» Александра Владимировича Захарчеко. Мы на всех парадах в Донецке ездили.

- И как воюется?

- Нормально. Можно сказать, отлично. Душим гадов!

- Потери большие?

- Начинали штурм «Марика» (Мариуполя) было десять танков, через полтора месяца осталось два. А уж сколько раз подбивали – не сосчитать. Меня трижды! Только с четвертого раза мой танк сожгли окончательно. Слава богу - в роте без «двухсотых». Но «трёхсотые» есть. Ничего, нам россияне передали шесть «бэ третьих» (Т-72Б3) так это просто «мерседесы» в мире танков. Оптика отличная. Они и «птуры» куда лучше держат. Теперь на них воюем. Кончаем тут «нациков». Скоро закончим…

Заговорили о боях, о тактике.

- …Танки вообще в городе не должны использоваться, - объясняет «Лось», - но мы тут превратились в городских танкистов – «длинную руку» пехоты. Как только пехота упирается в укропский «опорник», или попадает под огонь, так сразу вызывают нас.

Тут своя тактика применения танков. Ей в академии не учат. Просто потому, что опыта такого раньше ни у кого не было. Даже в Сирии! Там городские бои были тяжёлыми, но у «игиловцев» такого количества противотанковых средств и артиллерии не было. А здесь мы воюем против отлично подготовленного врага. И вооружён он прекрасно. И взаимодействие у него отлажено. Но перемалываем!

Работаем парами или тройками. Постоянно прикрываем друг друга. «Укропы» нас уже хорошо знают. Если видят – сразу прячутся. Но у нас и против этого приёмы есть. Ловим «на живца». Две машины в засаде, третья себя обозначает. Типа, дурака включает. Ну, они и не выдерживают. Пытаются достать. Обозначают себя, а дальше уже работа засады.

Поэтому мы полный БК давно не возим. Только «конвейер» под ногами. Двадцать два снаряда вполне хватает! Потому как, если «заптурят», то при открытых люках и пустой боеукладке есть шансы отделаться контузией, а вот если в немеханизированную боеукладку – а она по кругу башни стоит - попадёт, то хана! Детонация. Башню сразу откинешь…

Иногда, когда у «укропов» плотность средств противотанковых высокая, так вообще пять снарядов загрузишь, отвезёшь, навалишь им, и снова за пятью возвращаешься.

- Вы только на «семьдесят двойках» воевали?

- Нет! Практически, на всём, что тут воюет. И «семьдесят двойки» ранние, и «шестьдесят четвёрки», и «укроповские» «Булаты» отжимали, теперь вот на «бэ третьих».

- И как «укроповские»?

- Да ничего! Тепловизоры у них хорошие. Ночью как днём. Связь у них получше. «Мотороловская», закрытая. Но у наших, как я уже говорил, оптика лучше и защита намного лучше…


…Из-за забора раздался характерный свист движка «семьдесят двойки» - танка Т-72. И через несколько секунд в проломе ворот показался сначала длинный ствол с набалдашником эжектора, а затем и корпус танка с выразительными «Z». Он резко сбросил скорость и уже осторожно, «по кошачьи», пополз к стене госпиталя, где дремали два его бронированных товарища. Там он пыхнул соляровым выхлопом и затих. Из башни выбрались и спрыгнули на землю танкисты. «Кошмарик» разглядел я имя танка, выведенное белой краской на орудии.


…Эту троицу хоть сейчас в сериал о танкистах и после премьеры они будут «звёздами» экрана, настолько выразительны и колоритны. Маленький в тельняшке – «Рыба», «спортсмен», уже переодевшийся в высохшую форму - «Медведь» и немногословный «Старый». Все трое командиры танков, все трое воюют с первого дня. Двое на новых российских «бэ третьих», «Рыба» на «Кошмарике» - Т-72Б1. Одном из последних танков, на которых рота начинала войну. «Кошмарик» свой «Рыба» просто обожает! Говорит о нём всегда с таким ласковым теплом, как говорят о близком друге…

И снова говорим о тактике…

- Обычная наша работа – танк против снайпера. – Рассказывает «Медведь» - Вот только утром очередного «загасили». Зажал группу морпехов во дворе. Двоих «затрёхсотил» (ранил), остальные залегли - не шевельнуться. С ним пулёмётчик для прикрытия и прижатия. Чесал – голову не давал поднять. Прижал, что называется. Подготовленная засада! Готовились, видимо, ещё и миномётам накрыть. А тут мы! Ну, пошли выручать братву. Подъехали. Осторожно вылез из-за соседнего дома, наблюдаю.


Мне передают - из окна с красными занавесками бьёт. Смотрю в прицел, а там куча окон с красными занавесками. Куда? Мне говорят четвёртый этаж. Ну, переключил на 12 кратный, а по нему фотографии на стенах внутри разглядывать можно. Веду от окна к окну, смотрю, ствол торчит! Он, сука, меня увидел, затаился в комнате, присел, но винтовка-то длинная, он её к себе прижал, а ствол с «глушаком» как камыш торчит. В обычный прицел я бы его не увидел, а в этот, просто, как в окно смотрю. Ну, я ему туда снаряд и вложил, так три соседних окна вылетело, смотрю, в пролом, а там по лестнице вниз пулёмётчик трусит, ну, я взял упреждение и на первом этаже его принял…

- Попал?

- Обижаешь! Башка в каске, как футбольный мяч вылетела. Это мне морпехи сказали. Она к ним прилетела. В их ворота, так сказать…

В общем, снайпер против снайпера! Только у меня-то снайперская винтовка – он кинул в сторону танка получше будет! Не какой-то там финский «лапуа мугнум», а наши родные 125 миллиметров!


- Мы вчера танк спалили. – включается «Рыба» - Три дня за ним охотились. «Укроп» хитрый был, прятался в гаражном комплексе «Азовстали». Работал с корректировщиком. Выскакивал, делал прицельный выстрел и снова в гаражи. Но на «живца» мы его выдернули. «Медведь» обозначился. Типа, встал и давай пулять снаряд за снарядом. Беспечность проявил, так сказать… Ну, корректировщик, конечно, дал наводку. А мы наблюдаем. У «шестьдесят четверки» есть особенность – при запуске сильно «пыхает» соляровым выхлопом. Смотрю – «пыхнуло» над одним из боксов. Ясно где стоит. Теперь куда поползёт – вперёд или назад? Если вперёд, то сначала ствол вылезет, демаскирует, а вот если назад и на разворот, то почти сразу к противнику, то есть к нам, всей бронёй и ствол сразу в нашу сторону. В общем, жду. Смотрю, из-за стены корма показалась – правильно я его просчитал! Ну, я ему туда сразу кумулятивный! Чётко вошёл, задымил. И пока они в себя не пришли я туда же второй. Сразу полыхнуло, а секунд через пять башня взлетела. Кончили! Так я сдвинуться не успел, в проулок оттуда же «бэтр» вылетает, видимо рядом стоял, от взрыва спасался. Ну, «Медведь» его и поймал прямо в борт…


…С верхнего этажа бывшего госпиталя ВСУ «Азовсталь» как на ладони. Циклопический черно-рыжий мегалит с башнями труб и технических колон. Даже не по себе становится. Стоишь у распахнутого окна и вот оно – напротив - логово «Азова». Вспоминаю, что ещё пару дней назад, по словам танкистов, к ним прилетали пули дальнобойных снайперских винтовок и, на всякий, случай отхожу от проёма…


Госпиталь бросали второпях. На этаже общежития персонала в комнатах кучи брошенной одежды, формы. На столах консервы, книги, рекламные журналы ВСУ и капелланские брошюры про вечную жизнь «захистников» Украины. В одной из комнат женское бельё на верёвке сушится уже которую неделю. Хозяйка его сейчас, скорее всего, в азовстальском склепе…


На этажах брошенные палаты, кровати, посуда, холодильники и вентиляторы. И только в рентген кабинете старательно разбитый и разбросанный по полу рентгеновский аппарат. Зато на первом этаже на медскладе настоящий Клондайк! Тонны брошенного медицинского имущества от бинтов всех размеров, шприцов, «систем» и «сизов», до всякого рода лекарств. Отдельно гора коробок с тестами на «ковид». Часть картонных коробок ещё даже не вскрыта после доставки – они в транспортной плёнке с иностранными этикетками перевозки. Раскрываю одну – внутри квадратные пакеты с тканью, пропитанной каким-то желе – противоожоговые покрытия. Отличный трофей! Нашим пригодится! У ворот склада грузовик – бойцы под управлением командира с медицинским шевроном грузят медикаменты.

- В подразделения раздадите?

- Нет. У нас всё есть. Местным. Вот там это всё на вес золота! Нацики же ничем с «мирняком» не делились. Город на своих запасах держался, но теперь у них почти пусто. Сейчас заказали им поставку и волонтёры тоже подвозят, ну а пока пусть «вэсэу» выручают. – Он кивает в сторону почти загруженного кузова…


Из Мариуполя возвращаемся, когда солнце начинает клониться к горизонту. Мчим быстро. Маршрут водителем выучен до метра, до рытвины. У КПП сбрасываем скорость, пропуская колонну техники, выходящую из города. Город наш! И теперь войска нужны в другом месте. На броне весёлые пыльные пехотинцы. Победители! Откуда-то сверху из колонки звучит такое знакомое:

- Комбат, батяня, батяня комбат…

…А чуть в стороне от трассы, над растерзанным украинским «опорником» одиноко и страшно бродит пылевой вихрь. И я тут же вспоминаю, брошенных там при отступлении, убитых украинских солдат. Скорее всего, в этих же окопах их и зарыли…

…Вихрь бродит, словно ищет кого-то, то останавливаясь на одном месте, то медленно переползает от одного рыжего шрама окопа к другому. Потом вдруг уходит в землю. Но через несколько мгновений снова появляется на другом краю «опорника» и опять начинает свой жуткий поиск. Сколько же лет теперь по этой земле будут ходить неприкаянные души погибших ни за что украинских солдат…

Через день пришла новость – сожженная «Рыбой» «шестьдесят четвёрка» была последним танком ВСУ в городе…